Но этот порыв был уже не обязателен. Русская военная машина набрала инерцию. Офицеры и рядовые, одуревшие от запаха пороха и крови, сами видели, что ров заполнен. Пора было заканчивать дело.
Слитным, страшным в своей неотвратимости потоком, ощетинившись тысячами штыков, русские полки хлынули через засыпанный ров и начали карабкаться на крутой, осыпающийся склон вражеского вала.
ВНИМАНИЕ!
Друзья! Наша книга сегодня (19.05) выходит. Зайдите, пожалуйства, поддержите. Спасибо!
#593798/5675165
Я очнулся в мае 1942-го. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.
#593798/5675165
Глава 6
Перекоп
27 мая 1725 года
Высадка у озера давалась большой кровью. Первые казаки, сумевшие пересечь гнилое озеро вплавь, держась за гривы своих храпящих от ужаса и холода коней, на которых было много соли, едва нащупывали ногами илистое дно, как тут же получали в грудь стрелу или тяжелую свинцовую пулю. Берег встретил их огнем.
Вода вокруг передовых бойцов мгновенно вскипала багровыми бурунами. На какой-то страшный миг показалось, что высадка захлебнется, что татары прямо сейчас, как в тире, хладнокровно перестреляют весь озерный десант, не позволив русским зайти в тыл оборонительной линии Перекопа.
Но из утренней серой дымки уже выплывали неуклюжие, тяжело груженные плоты. На них закрепилась немногочисленная, но смертоносная элита — штуцерники. Точнее прямо сейчас эти воины, с каждым метким выстрелом, обрастали элитарностью. Возможно завоевывали своим мастерством возможность стать гвардией.
Этих бойцов отбирались тщательно, не было ни одного, кто не отличался бы отличным глазомером, солдатской выучкой и дисциплиной. Ну и меткостью, конечно.
И штуцерники не заставили себя ждать. Еще издали, с покачивающихся на воде бревен, они начали методично, выстрел за выстрелом, отрабатывать по скапливающемуся на берегу врагу.
Артиллерии у татар здесь не было. Четыре неповоротливые турецкие пушки сейчас натужно, увязая колесами в солончаке, тащили в сторону озера на конной тяге, но они катастрофически не успевали к началу бойни.
И тут сквозь камыши прорвался главный, самый большой плот. На его носу, расставив ноги и демонстрируя поистине дьявольскую смелость, стоял во весь рост Федор Владимирович Шидловский. Он не прятался не боялся ни черта, ни Бога, ни роя вражеских стрел. Его фигура, возвышающаяся над водой, стала магнитом для взглядов — и своих, и чужих.
Повинуясь взмаху шидловской сабли, с плота ударил слитный, гулкий залп. Штуцерники продолжали свою смертоносную жатву, выбивая десятников и командиров врагов. Немногочисленные татарские стрелки, вооруженные устаревшими гладкоствольными фитильными ружьями, просто не успевали перезаряжаться, чтобы вести плотный заградительный огонь. Видя, как один за другим с пробитыми головами валятся в грязь их соратники, степняки дрогнули. Сначала подались назад задние ряды, а затем с десяток воинов и вовсе бросили оружие и побежали прочь, прочь от этого проклятого берега.