Иван Тихонович Посошков — умница. Я бы даже сказал, гениальный для своего времени экономист. Несмотря на преклонные годы, он впитывает поступающую от меня информацию как сухая губка. Он уже вовсю оперирует новыми вводными, даже не подозревая, что эти знания выдернуты из будущего. И всё же поначалу даже он не сразу понял, в чем кроется страшная опасность необеспеченных бумажных денег и зачем городить столь громоздкую по нынешним временам финансовую систему, чтобы эти самые деньги поддерживать.

— Ваше Величество, в казне государевой нынче находится шесть миллионов семьсот двадцати тысяч рублей, — Посошков решил не тратить время на непривычную, хоть и предельно полезную еду, и перешел к докладу. — Этого серебра и золота полновесного почитай на пять миллионов больше, чем было в прошлом году.

Я не стал его перебивать, хотя прекрасно знал, сколько в казне должно быть денег до копейки. Считать я любил и умел, пожалуй, лучше, чем делать что-либо другое в этой жизни. Да и нет более верного способа упредить воровство, чем точно знать, сколько именно ты положил в кубышку. Придет время следующей сверки казначейства — и сразу станет ясно, чьи руки к ней прилипли.

Безусловно, такой резкий скачок дала жесткая конфискация имущества казнокрадов. Причем две трети от этой астрономической суммы принес один только князь Меншиков. Зато теперь мы расплатились по всем старым внутренним долгам. Были щедро профинансированы все начатые стройки, а еще один миллион целевым вливанием ушел на верфи — в строительство и закупку нового флота.

— … и посему, коль в этом году будет окончательно учрежден Императорский банк, то в начале следующего мы сможем начать выпуск бумажных ассигнаций, — веско завершил свой доклад Посошков.

— И эту сумму ты назвал без учета тех денег, что пришли от Англии? — спросил я. Или, скорее, констатировал факт.

— Да, Ваше Величество. Я уже понял вашу волю, чтобы те деньги пошли целиком на капитализацию банка, — кивнул старик.

Я перевел взгляд на Машу. Редко когда можно было увидеть её смущающейся. Но моя женщина начинала сильно нервничать, когда чего-то не понимала. А в высоких вопросах финансов она, разумеется, не разбиралась от слова совсем. Нужно было возвращать ее в беседу.

— Продумайте-ка совместно с Марией Дмитриевной вот какой вопрос, — ободряюще усмехнувшись, сказал я. — Сведите баланс: какие траты нам нужно будет сделать уже прямо в этом году, а какие заложить в бюджет на следующий, чтобы запустить по империи масштабную программу строительства народных школ и создания университетов. Сперва нужно чиновника и ученого вырастить для страны и учителя для школ. А после уже приниматься за остальное.