И если в самой Польше еще теплились остатки производства, то в Литве не осталось ни единой серьезной мануфактуры, которая выпускала бы хоть что-то стратегически важное, способное поднять рухнувшую экономику. Всё делалось исключительно ради пустой красоты и барского изящества.

Взять хотя бы знаменитые мануфактуры по производству так называемых «слуцких поясов», открытые Радзивиллами в Слуцке и Несвиже. Пояса были дьявольски красивы, этого не отнять — тончайшая работа, густая вышивка настоящим золотом и серебром. Но какой от них прок государству? Вот если бы этот роскошный товар массово шел на внешний рынок, если бы разорённая страна стабильно зарабатывала на этом звонкое серебро… Но нет, всё оседало в сундуках спесивых магнатов.

К тому же не так давно по самой Речи Посполитой разрушительным катком прокатилась кровопролитная гражданская смута, когда многие знатные магнатские роды объединились в конфедерацию ради единственной цели — физически уничтожить могущественный клан Сапег. А следом полыхнули отчаянные крестьянские бунты, самым мощным из которых стало восстание под предводительством Василия Ващилы.

Обо всем этом княжна Мария Дмитриевна прекрасно знала из долгих личных бесед с императором — тем самым сильным мужчиной, которого она сейчас всем своим любящим сердцем отчаянно желала поскорее увидеть. Все закупленные ею шедевры — бесценные полотна итальянских мастеров, изящные венецианские зеркала шестнадцатого века в тяжелых рамах и прочая роскошь, ради которой Кантемир, собственно, и ездила с тайной миссией по Европам, — всё это было аккуратно погружено в трюмы и благополучно отправилось в столицу морем.

Но сама она… Едва изящная туфелька Марии ступила на качающуюся палубу корабля, как мир ушел из-под ног. У нее тут же невыносимо закружилась голова, к горлу подступила дурнота, и женщину начало жестоко тошнить. Осознав свою чудовищную морскую болезнь, Кантемир с ужасом поняла, что попросту не выживет в этом плавании, даже если оно продлится всего-то десять неполных дней. Пришлось спешно сойти на берег и выбрать изматывающий сухопутный путь через чужие, неприветливые польские земли.

Когда на корабле накатило это изматывающее, выворачивающее наизнанку недомогание, Мария поначалу возликовала. Сердце в груди забилось сумасшедшей птицей в радостной, отчаянной надежде: она подумала, что беременна. Да и некоторые женские признаки не противоречили подобным домыслам.

И тогда же, вцепившись пальцами в край койки, твердо поклялась себе, что уж этого, вымоленного у Бога ребенка, она не только благополучно родит, но и ни за что не даст ему умереть. Даже если ради его спасения ей придется выйти на кровавый бой с самой костлявой старухой-смертью.