Швы получались неровными. Вакуум плохо переносил лишний нагрев. Металл вёло, крепёж тянуло, болты закусывало. Приходилось срезать, переделывать, охлаждать и снова подгонять.
К седьмой попытке я сбился со счёта.
Зато когда последняя пластина села на грудь, силуэт стал другим.
Броня вышла грубой, угловатой, далёкой от человеческого силуэта.
Протокольный дроид исчез под углами брони, усиленными плечами и новой линией обшивки. Я больше не выглядел как ходячая вешалка для дипломатических фраз. Скорее как техник после взрыва. Или наёмник, который слишком любит собственноручные модификации и не снимает шлем из принципа.
Людей рядом не было.
Но если появятся — это важно.
И даже без людей это было важно. Мне самому стало легче смотреть на внутреннюю модель тела. Ближе к человеку — не лицом, кожей или дыханием, а очертанием, вертикалью, возможностью представить себя кем-то большим, чем чужая машина с ошибкой в памяти.
Сенсоры пошли в работу сразу.
Тепловизор встал над правым глазом, с отдельным питанием. Электромагнитный сканер — на левый висок, ближе к существующей шине. Лидар — сверху, чтобы строить карту без постоянного поворота головы.
Диагностика GE3 снова возмутилась.
Я отключил предупреждения, которые не несли полезной информации.
Теперь я видел станцию иначе. Глубже. Провода под панелями, слабые поля у терминалов, расстояния до обломков, пустоты за стенами. Сенсоры были обычными. Разница была в том, что я связал их в единую измерительную систему, а штатные глаза оставил прошлой версии себя.
Манипуляторы завершили переделку.
Усиленные захваты из ремонтного отсека походили скорее на инструмент, чем на ладони. Когтевые, трёхпалые, с гидравлическим усилением. Я оставил запястья и предплечья, а ладони заменил. Потерял немного привычной формы. Получил силу.
Проверка была простой.
Металлическая пластина толщиной в сантиметр.
Захват.
Сжатие.
Пластина погнулась.
По броне прошла короткая вибрация. Внешнего звука не было, вакуум всё съедал, но внутри эта вибрация прозвучала почти как смех.
Сухой. Металлический. Очень довольный.
Четыре дня ушли на тело и станцию.
Четыре дня зарядок, подгонок, ошибок, переделок и коротких пауз, когда я сидел у реактора и смотрел на список предупреждений, который становился длиннее по мере того, как я становился полезнее.
GE3-диагностика больше не понимала, что я такое.
НЕСТАНДАРТНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ
ОШИБКА КОНФИГУРАЦИИ КОРПУСА
ОПТИЧЕСКАЯ ШИНА РАСШИРЕНА
ПРОФИЛЬ МАНИПУЛЯТОРОВ НЕИЗВЕСТЕН
Да, да, да и ещё раз да.
Зато правая нога сгибалась без рывка. Шея держала голову ровно. Пальцы брали тонкий провод и тяжёлую пластину одинаково уверенно. Броня распределяла ударные нагрузки лучше старой оболочки. Лидар строил карту зала быстрее, чем я успевал сформулировать вопрос.