Марков на это ничего не ответил. Только посторонился, давая дорогу. А те быстро помчались в сторону санитарного блока, и местной «больницы».

Свернув с основного прохода, он решил пройтись по станции, впервые за последнюю неделю. Ему интересно было посмотреть и почувствовать, чем дышит станция, как она дышит.

Он прошёл мимо ряда скамеек, где сидели беженцы. Мужчины, женщины, дети. Кто-то спал сидя, уронив голову на собственную грудь. Кто-то тупо смотрел в никуда, вцепившись в пластиковый пакет или старую спортивную сумку, ставшую всем: шкафом, аптечкой и семейной реликвией. Кто-то тихо плакал, уткнувшись в чужое плечо.

Запах совсем не радовали, хотя, конечно, на его станциях был и душ и санитарные нормы. Видимо, один из фильтров снова дал сбой. И теперь, вместе с людьми, вглубь станции вползали зловонные миазмы.

— Твою мать… — прошептал кто-то из охраны, прикуривая у стены. Марков глянул на него. Средних лет, где-то около тридцати или тридцати пяти. Глаза на выкате, руки дрожат.

Марков прошёл мимо. Он не злился. Просто запоминал, кого скоро заменить, а кого поставить на «отдых». Если доживут.

На противоположной стороне платформы бойцы из инженерного состава раскладывали ящики с новым кабелем. Кто-то из них матерился, уронив моток, кто-то смеялся очень громко и несколько истерично. Марков не стал вмешиваться. Главное, что работали.

Он свернул в узкий коридор — его любили использовать курильщики и те, кто хотел просто немного тишины. Там сейчас сидела пожилая женщина с забинтованной ногой и подросток, лет двенадцати. Видимо, её внук. Он делал вид, что играет в игру на выключенном планшете. Марков остановился рядом, посмотрел пару секунд, и пошёл дальше. Он был просто наблюдателем, на большее у него сейчас не хватало сил.

Как раз возле блока с душевыми была плотная очередь. Одна женщина стояла с флягой, скорее всего хотела набрать воды, чтобы просто умываться на платформе. Один мужчина на вид лет сорока, с бородой и в обрывках камуфляжа, ругался с охранником.

— Я с третьего отсека! Мне по времени положено!

— По времени — в сортир! Очередь, сказал. Сейчас по экстренному режиму.

Марков прошёл мимо и бросил сухо.

— Очередь соблюдать. Или в изолятор. У нас тут не демократия.

Мужик сразу замолк. Только пристально глянул, когда Марков уже ушёл за поворот. В этих взглядах — каждый второй мечтал сказать: «пошёл ты», но каждый третий понимал: этот «пошёл ты» может стоить еды, крыши или жизни.

Он дошёл до блоков, где спали бойцы. Те, кто нёс вахту последние сутки, и те, кто готовился к следующей. Кто-то уже храпел, кто-то просто сидел, глядя в потолок, сжимая в руках автомат, как игрушку. Никто не разговаривал. Это был сон, похожий на отключку. Перекур между кошмарами.