— Не врать. Упрощать. Это называется «фильтрация информации».

Разговор получился… интересный. Если под «интересным» подразумевать странную смесь неловкого молчания и косых взглядов её большущих глаз.

Аня почти не говорила. Только изредка задавала вопросы, которые считала важными. Но делала это в своей манере, рвано и почти шепотом. По ее виду было легко понять, что ей боязно, ведь каждое новое слово могло сломать равновесие между «представлением» и «реальностью».

Я не стал засыпать её всем подряд. Просто… приоткрыл слегка дверь. Рассказал про то, как меняется человек, когда энергия начинает вплетаться в его суть. Про то, как проходят и изменения с самими монстрами. Показал пси-шар. Самый простой, примитивный, но с хорошей такой убойной силой. Особенно если его дестабилизировать, и кинуть в того, кто пытается тебя сожрать.

Когда я сжал его и шар вспыхнул холодным светом, у неё мелькнул какой-то странный огонёк в глазах. Смесь интереса, азарта… и чего-то ребяческого. Очевидно, в детстве её пределом мечтаний было не стать принцессой, а наверное она хотела быть каким-нибудь боевым магом, с арсеналом из метеоритов и ледяных штормов.

Вышли мы только часа через два. Как обычно: «только позавтракаем» превратилось в неспешный ритуал, потом сбор вещей, перекладывание содержимого из рюкзака в рюкзак. И вот уже солнце ползёт к зениту.

Единственное, что меня по-настоящему радовало, это молчание Вейлы.

Да, да, именно оно. Потому что после того, как я поделился с ней видением той сцены с сущностью, которую теперь иначе как «Властелин Энергии» назвать не получается, её буквально сдуло.

— Мне нужно кое-что проверить. — пробормотала она в последний раз. и исчезла из эфира. Даже как-то… слишком быстро. Не перебила. Не вставила шутку. Просто… ушла.

А я остался, впрочем как и всегда. Один на один с тем ощущением, что внутри меня теперь может быть нечто чужое. Или наоборот — слишком родное, чтобы его не замечать.

Мы вышли на улицу. Я прикрыл глаза от света, солнце било прямо в зрачки, как фотовспышка в упор. Палящее, цепкое, с тех сторон, где пыль висела в воздухе, как заблудившийся туман.

Где-то в развалинах шуршали птицы. Город оживал, очевидно природа решила заново освоить бетон и арматуру. А следом за ними, врывался весенний воздух, несущий свежесть и запах разогревающегося асфальта.

А сразу у выхода из подвала, в том же положении, в каком я его оставил, лежал труп форсуна.

Теперь он выглядел не столько жутко, сколь нелепо. Половина тела обглоданное, вроде местами уже и подгнивающее. Искореженные останки, и раскуроченный череп. Его кристалл я забрал ещё в тот раз, именно он тогда и дал всплеск, который помог сильно продвинуть вперёд физические силы.