И на мгновение… в её голосе прозвучало что-то большее.

Нежность. Ожидание. Или, быть может, надежда.

Поднявшись с пыльного пола, я с трудом выпрямился, чувствуя, как трещит каждый сустав. Джинсы, покрытые грязью и рваными пятнами, скрипели на коленях, ещё немного и они точно развалятся. Пальцы машинально отряхнули ткань, хотя толку в этом было мало. Снаряжение на мне уже так себе.

Надо будет потом пошарить по шкафам. Если повезёт, найду хоть что-то мужское.

Стиснув в правой руке вакидзаси, я подошёл к двери квартиры, той самой, где по картине в голове, прятались монстры. Странно, но… я всё ещё не до конца верил в происходящее. Сверхспособности? В смысле я вижу сквозь стены? Но раз по улицам шастают твари с кожей как у дохлой рыбы, то, пожалуй, пора забыть, что я когда-то считал фантастикой. И просто принять реальность. Просто. Принять.

Первым решил убрать того, что сидел в ванной. Он один и изолирован. Спиной ко входу. А это уже не просто удача, а приглашение на быстрый, чистый удар в сочленение его позвонков.

Я крался вдоль коридора, ступая, как кошка по стеклу. Каждый шаг в полсилы, каждое движение выверено. Воздух в квартире был уже привычным, пахнущим пылью, плесенью и чем-то ещё… едким, звериным. От этого запаха на языке появлялась горечь. Свет почти не проникал внутрь, единственный луч пробивался сквозь щель в занавеске и вырисовывал на полу мрачную полоску, похожую на шрам.

Я знал, что после атаки остальные скорее всего среагируют. Поэтому план был прост: удар, отход в узкий проход кухни, где их численное преимущество перестанет работать.

Рука легла на дверную ручку ванной комнаты. Холод металла слегка отрезвил. Я закрыл глаза. В этот раз главное не тянутся к шару. Я просто слушал своё тело. Чувствовал, как в груди нарастает ритм. Как кровь пульсирует в висках. Как сокращаются мышцы, как вибрируют клетки. Новые ощущения. Я знаю что делать.

Рывок. Дверь распахнулась.

Монстр сидел, скрючившись над ржавой ванной, по локоть погружённый в засохшую муть. Его кожа была пепельно-серая, тугая, вместо фиолетовых пульсирующих нитей, у него были пятна, более болезненного цвета. Будто кто-то обернул скелет в ткань, сотканную из ожогов. Руки длинные, выгнутые под нечеловеческим углом. А пальцы имели слишком много суставов. Слишком много.

Он услышал меня. Он услышал как открывается дверь.

Совершив попытку разворота, его голова резко дёрнулась, откидывая назад куски слипшейся чёрной массы, что свисала из-под лопаток. Его глаза — чёрные, глянцевые, с налётом слизи, поймали мой силуэт.