Мир на миг растянулся в тонкую нить. Всё казалось замедленным. И всё же я едва успел пригнуться, пропуская через себя эту массивную тушу. Воздух вокруг словно взорвался ударные волны от полёта твари едва не сбили меня с ног.

— Алекс! Не стой столбом! Они же тебя зажмут! — всполошилась Вейла в сознании, её голос дрожал.

— Знаю! — коротко рыкнул я в ответ, перекатываясь в сторону выхода из кухни.

В коридоре меня поджидал первый монстр. Его серое тело изгибалось, готовясь к броску. Я вскинул вакидзаси и рванулся навстречу, пытаясь прорваться. Клинок пронёсся слишком близко к цели, но твари хватило скорости увернуться.

Выбора не было. Я рванул в ванную, где уже не было тела первой твари. Поскользнулся на влажном полу, но не упал — каким-то чудом удалось удержаться.

Позади послышался слаженный грохот: два упыря налетели друг на друга. Раздался пронзительный рев боли и ярости.

Спасибо вам, господа тупицы.

Я не стал терять ни секунды. Монстры начали подниматься, уже оборачиваясь в мою сторону, с искажёнными, полными бешенства мордами. Их глаза чёрные, налитые туманом — были устремлены прямо на меня.

Клинок вспорол воздух. Я прыгнул вперёд — первым достался тот, что был ближе. Лезвие вошло в бок твари, с легким хрустом перерезая рёбра. Монстр взвыл, дёрнулся, а я, крутанувшись, вонзил клинок глубже, перерубая его позвоночник. После чего он с подвыванием упал.

Второй, не дожидаясь окончания нашего спарринга, бросился на меня в стремительной атаке. Его когти рассекли воздух, а потом мою левую руку. Острая, жгучая боль вспыхнула, словно раскалённое железо коснулось кожи.

Черт! Я отшатнулся, кровь брызнула из царапины.

Но тормозить было нельзя.

Стиснув зубы, я шагнул навстречу чудовищу. Оно, замахиваясь, на миг замерло, и в этот момент мой вакидзаси вошёл ему прямо в горло. Глухой рык оборвался на полувдохе. Чудовище ещё пыталось поднять руки, но тело его уже не слушалось.

Я выдернул клинок, и серо-пепельная туша тяжело рухнула на пол.

Тишина повисла в воздухе.

Только моё тяжёлое дыхание и капли крови, падающие с пальцев на грязные плитки пола, нарушали её.

— Жив. — выдохнул я. — Пока что.

Вейла молчала. Но я чувствовал её, она следила. Где-то там, в моём разуме, она замерла на грани облегчения и тревоги.

— Алекс, ты жив? — осторожно спросила Вейла, в голосе которой слышались и тревога, и облегчение.

— Жив. И пока это единственное, что имеет значение. — ответил я, опускаясь на пол и зажимая рану рукавом куртки.

Достав бинт из рюкзака, я спешно промыл рану водой из бутылки. Холодная влага немного обжигала кожу, но одновременно принесла странное облегчение, словно напомнив, что я всё ещё чувствую, а значит живу. Перевязал руку быстро, наспех, понимая: сегодня эта царапина может быть далеко не последней.