Движения кукол были неестественно дергаными, ломаными, как если бы кукольных дел мастер забыл смазать их шарнирные части. А изнутри глаз, наружу, шел ядовитый, тусклый свет.

В общем, самое обычное пушечное мясо, используемое развитыми цивилизациями для грязной работы. В руках они сжимали как местные образцы оружия, так и грубо адаптированные образцы более развитых миров. Пусть и в «пузыре», конечно, морально устаревшие.

— Во славу Первых, госпожа Арбитр! — отдал ритуальное приветствие один из командиров Пламени Первых. — У нас есть разрешение использовать тяжелые выжигатели?

— Нет. — быстро отозвалась Листура, сделав пару шагов навстречу по разбитому асфальту. — Лучше избегать тотального уничтожения биомассы. Во-первых, это пустая трата наших собственных ресурсов. А во-вторых, есть риск излишней концентрации сырой энергии. Вас ведь учили, к чему это может привести? — махнув рукой в сторону, она добавила. — Я сама займусь авангардом, а вы займитесь периметром.

Первая группа кукол, с абсурдным и безразличным завыванием бросилась в атаку. Они не знали, что такое страх, однако, они и других вещей, тоже, не знали. Например, что такое тактика или стратегия. Так что выходила самая обычная, сплошная стена из плоти и ярости, ведомая чужой волей.

Огнестрельное оружие в их руках затрещало, выплевывая злобный свинец, с глухим звоном бессильно разбивающиеся о выставленные щиты бойцов когорты.

Листура даже не стала поднимать собственное оружие. Женщина просто медленно развела руки в стороны, и воздух вокруг неё стремился поменяться, изменить форму.

Свет же, падающий со стороны десантных шаттлов, неестественно преломлялся. Тени от безжизненных зданий, и даже от самих нападающих вдруг обрели плотность и объёмы. Они отрывались от поверхностей, превращаясь в гибкие, иссиня-черные щупальца-жгуты, которые с немыслимой скоростью устремились навстречу атакующей толпе.

Это была её сила, ментальное доминирование, сплавленное с управлением темными, теневыми субструктурами.

Арбитр прикрыла глаза, целиком и полностью погружаясь в переплетение чужих мысленных форм. Она могла видеть эту толпу не как отдельно взятых людей, а как одну, единую, пульсирующую молчаливую сеть, в сторону которой тянулись толстые, грязные жгуты воли Коула.

Каждый из таких каналов был подобно грубому тросу, ввинченному в беззащитные, опустевшие мозги землян.

— Грубо. Как же топорно и грубо ты работаешь, Коул. — с легким презрением подумала она.

Вместо того чтобы выжечь всю эту заразу вместе с их телами, как это сделал бы любой рядовой псион из отрядов поддержки. Листура начала действовать мягче. Её ментальные импульсы, словно хирургические скальпели из чистой, стремительной воли, скользнули над головами нападающих. Она не стала сразу убивать их, скорее, делала попытки отрезать жгуты, через которые ими управлял хозяин воли.