Чуть дальше, около самого края, был вход в узкий проход, расположенный между двумя разбитыми в хлам лабораторными боксами. Там, громоздясь друг на друга, лежали не менее пяти уродливых туш Форсунов.

При жизни эти твари, здоровенные чудовища, каждый под половину тонны весом, смертельно опасные и невероятно быстрые. Теперь… теперь из них кто-то сделал пирамидку.

Белые, блеклые мумии, были изуродованы. У некоторых отсутствовали конечности, у других, вместо грудной клетки, можно было увидеть широкие дыры. Словно кто-то невероятно сильный, не желая тратить пси, колотил этих монстров голыми руками с силой многотонного пресса. Где-то такое мы уже видели…

— Саша… мне очень не нравится это место. — сделала полшага в сторону Рита, и её плечо на миг коснулось моего. Голос девушки, ранее твердый и уверенный в любой ситуации, наполняющий жизнерадостностью каждого, сейчас звучал непривычно глухо, с легкой дрожью. — Здесь… здесь такое странное ощущение, словно кто-то постоянно стоит прямо у нас за спиной… смотрит на нас. Я… я чувствую дуновение ветра, несущее с собой чужой взгляд.

Аня, шедшая рядом, после этих слов положила ладонь на кобуру, как если бы она тоже чувствовала нечто за пределами нашего понимания. Её и без того большие глаза, сейчас распахнулись шире, хаотично метаясь по темноте потолка в поисках опасности. Однако, там, среди переплетения кабельных трасс угадывались лишь глубокие, абсолютно черные провалы открытых вентиляционных коробов.

Артем, не отстающий от нас, попытался изобразить на лице максимально привычное, уверенное выражение, напустив на себя вид умудренного опытом ветерана. Вот только… брату все равно не удавалось спрятать очевидное, его ладонь, точно так же как и у ученицы, спустилась на рукоять автомата, а на бледном лбу, несмотря на могильный холод, выступили блестящие капли пота.

— Да ладно, Рита, брось… — неуверенно и слишком быстро протараторил парень, хотя сам при этом то и дело дергал головой, оборачиваясь на малейший шорох падающей с потолка известки. — Это самая обычная предосторожность, связанная с нашим длительным пребыванием под землей и в этой чертовой темноте. — почесав затылок, он добавил. — Да и тут же мертвецы одни кругом, к такому, как не крути, привыкнуть нельщя. Вот и кому тут на нас смотреть? Сама посуди, если бы тут двигалось хоть что-то живое, наш командир эту тварь давно бы срисовал. Да ведь, Саш?

Я промолчал. И это тяжелая, затянувшаяся тишина, могла подействовать на команду куда хуже, чем если бы я просто закричал от испуга.

Медленно прикрыв глаза, попробовал полностью отвлечься от окружения и отсечь любые визуальные раздражители. Надо было выжать из способностей все, весь максимум, на который только был способен. Я расширял невидимый для глаз контур сферы, одновременно с тем уплотняя её, и заставляя самые мельчайшие нити пси проникать сквозь метровые толщи армированного бетона. Всё это должно было помочь заглянуть в самые темные углы разрушенных лабораторий и других помещений.