— Нет, спасибо большое! — улыбнулся Иван Павлович. — Мне правда некогда. Работа.
— Вот так работаете, работаете, — заворчала старушка. — А жить то когда?
Иван Павлович не нашелся что ей ответить.
Глава 20
Иван Павлович вернулся в гостиницу уже поздно. Березин проводил его до угла и, попрощавшись, устало побрёл к себе. В голове у Петрова было пусто и тяжело одновременно — так бывает после долгого, изнурительного дня, когда мысли перестают подчиняться и бродят сами по себе в голове, как слепые щенки.
Он поднялся в номер, разделся, прилёг на кровать, не зажигая света. Но сон не шёл.
В темноте перед глазами вставали картины одна страшнее другой: улыбающееся лицо Егора, вскрытый череп, крошечная точка в миндалевидном теле, застывшая блаженная улыбка. И потом — Замятин. Его спокойный голос, его медицинские атласы, его коллекция игл. И его слова: «Если знать, как пользоваться, можно попасть иглой куда угодно. Хоть в миндалевидное тело».
Замятин… Убили.
Какой уже по счету? Убит тем же способом. Игла в затылок. Улыбка.
Почему? Почему его убили? Был ли смысл в этом вопросе? В городке действует маньяк, это без сомнения. Но даже у маньяка есть свои причины, пусть и дикие, чудовищные. И эти причины и мотивы нужно понять, чтобы выйти на убийцу.
Иван Павлович перевернулся на бок, потом на другой, сел, накинул одеяло на плечи. В комнате было холодно, печь давно прогорела, но он не зажигал свечи — темнота помогала думать.
Замятин — врач. Хирург. Знает анатомию в совершенстве. У него есть инструменты. Он подходит под портрет убийцы как никто другой. Его можно было подозревать. И я его подозревал.
Но теперь он мёртв. Убит так же, как другие. Значит, он не был убийцей. Значит, он был… жертвой.
Иван Павлович встал, подошёл к окну, приоткрыл створку. В лицо пахнуло сырым, холодным воздухом, где-то внизу хлопнула дверь, залаяла собака.
Но почему на улице? Почему не в постели, как все остальные?
Все предыдущие жертвы умерли во сне, в своих домах, в своих кроватях. Их находили утром родные или соседи. А Замятина нашли на улице, у стены кондитерской. Прислонившимся к кирпичной стене, будто он присел отдохнуть и заснул.
Неужели убийца изменил почерк? Или… это была не запланированная смерть? Может быть, Замятин что-то узнал, куда-то пошёл, кого-то искал? Может быть, он шёл к убийце или от него?
Петров закрыл окно, вернулся на кровать, но не лёг — сел, обхватив колени руками.
Замятин — хирург. А что, если он мог догадаться? Мог понять, кто способен на такое. И он пошёл к убийце. Пошёл ночью, один, без предупреждения. Зачем? Может быть, хотел поговорить? Предупредить? Остановить?