— Не скажу, — прошептал мужик. — Убьет она меня.
Копылов выругался, подошел, занес руку, но Иван Павлович перехватил его.
— Не надо, — сказал он тихо. — Бесполезно. Он боится. Сильнее, чем нас. И, кажется, не зря.
Он вернулся на место, сел. В голове его стремительно выстраивалась картина. Наемник. Грубая, нехитрая работа — слежка, запугивание, возможно, даже убийство, но не то, ювелирное. Другая рука делала те девять уколов. Рука, знающая анатомию. Рука, которой можно доверить скальпель. Женская рука. Уже что-то. А этот — просто пешка. Расходный материал.
— Что будем делать, Иван Павлович? — тихо спросил Березин. Он все еще был бледен, но в глазах появилась какая-то странная решимость.
— Будем искать бабу в платке, — ответил Петров. — Ту, которая умеет работать иглой. Которая знает, куда колоть, чтобы человек улыбнулся и не проснулся. Которая была рядом с каждой жертвой.
Он уже взялся за дверную ручку, когда Копылов окликнул его.
— Доктор! А этот? — Он кивнул на Рябого.
Петров обернулся. Мужик стоял, сгорбившись, и смотрел на него с какой-то животной мольбой.
— Посадите пока, — сказал он. — Разберемся. Но он не убийца. Убийца — другой. Точнее, другая.
Глава 21
М-да, неожиданный поворот приобрело расследование. Весьма неожиданный. Сначала Иван Павлович приехал сюда искать возможную болезнь, а в итоге оказался втянуть в расследование убийств, где в итоге и его теперь хотят убить. Ничего не скажешь, интересное дельце подкинул Семашко.
Нужно было собрать мысли воедино.
Он закрыл глаза и начал перебирать в памяти всё, что узнал за эти дни.
Первое. Вскрытие. Тот, кто сделал укол, знает анатомию в совершенстве. Это уже стало понятно с самого первого осмотра. Многолетний опыт работы с человеческим телом. Хирургическая точность.
Второе. Убийца — женщина. Вряд ли громила, который хотел убить доктора, стал бы врать.
Третье. Вот тут самое интересное. Знание хода расследования. Ведь только посвященный мог знать, что Иван Павлович собирается повторно наведаться в дом к Замятину. Убийца это знал и направил туда громилу, устранить доктора. Сам не пошел — побоялся.
А кто об этом знал? Иван Павлович напряг память. Так ведь никому и не рассказывал. Кроме Березина…
А еще…
Иван Павлович похолодел от посетившей его вдруг догадки.
Анфиса Григорьевна, соседка, сказала, что Варвара, жена Березина, была фронтовой санитаркой, ассистировала хирургам. В операционной. А потом бросила — не могла больше, тяжело психологически.
В голове стучало: «Жена. Его жена. Варвара».
Он вспомнил, как Березин говорил о ней: тихая, добрая, заботливая. Как Анфиса Григорьевна хвалила её. Идеальный портрет. Слишком идеальный.