— Хо! Веселые! — встретилась на пороге какая-то разбитная девица в городском платье и в ярком орловском платке оголенных плечах. — Ой!
Девица вдруг обернулась и крикнула в прокуренный зал:
— Павлуша! Игорька притащили…
— Так он что же, не дошел? — от бильярдного стола обернулся мужчина лет тридцати пяти. Смуглый красавец-брюнет с напомаженной челкой и с небольшими — полоскою — усиками, в синем бостоновом костюме и дорогущих лаковых туфлях. На шее его поблескивала изящная золотая цепочка.
— Не дошел, — улыбнулся Иван Павлович. — Прилег у крыльца да уснул. Как бы почки…
— Что ж… Спасибо, что дружбана нашего подобрали…
Обаятельно улыбнувшись, брюнет пристально осмотрел вошедших. Прямо пробуравил взглядом, совсем как молодой чекист Максим Шлоссер!
— Федосия, подбери Игорька…
— Да я уже, Павлуша…
— А вы… Вы кто ж такие будете, господа хорошие?
— Делегаты мы, — тут же отозвался Свиряков. — Сказали тут дешево можно заночевать.
— Делегаты? — брюнет вскинул глаза и неожиданно расхохотался. — А-а! На баптистский съезд? Так вы, верно, толстовцы? То-то такие добрые… Ну, проходите уже… Эраст, укажи столик.
— Сей момент, Павел Петрович, сей момент… Товарищи, прошу…
Подбежавший половой — кудрявый парень в красной косоворотке и с полотенцем на правом локте — шустро усадил гостей за свободный столик:
— Имею предложить борщ, щи, куриный супчик, консоме! На второе — поджарка, бефстроганов, рулет… Предупреждаю — цены коммерческие.
— Несите, пожалуй, борщ, — улыбнулся доктор. — Две порции!
— Водочки-с?
— По пол-ста.
— Сей момент!
— Это Сохатый! — едва половой ушел, тихо промолвил Сергей Фролович. — Ну, брюнет тот… Сохновский, Павел Петрович. Бывший царский поручик, а ныне — местный бандит. Но, с головой дружит.
— Да я вижу…
Иван Павлович с интересом осматривался. Трактир братьев Скарабеевых совсем не походил на бандитский притон. Наоборот, заведение казалось каким-то совсем по-домашнему уютным, родным. Впечатлению сему способствовали вышитые занавесочки нал окнах, фикусы в кадках и развешанные по стенам литографии с изображением достопримечательностей главных мировых столиц. Доктор узнал Эйфелеву башню, Колизей, Бранденбургские ворота, Святую Софию — Айя Софийе…
Народу было не так уж и много — человек двадцать, включая трех томных девиц, вернее сказать — дам полусвета. Посередине зала виднелся бильярдный стол, а невдалеке от него — пианино с гипсовым бюстом какого-то композитора на крышке. В соседней комнате, за раздвинутой плюшевой шторой, играли, и, похоже, игра шла по крупной. Вот снова донеслись выкрики: