— Не надо, Иван Павлович, никакой благодарности. Говорю же, что я сам вам должен — с того света меня вытащили. А в механизме ничего сложно не было, просто тонкая настройка. На самом деле не сложно. Это, как я понимаю, опытный образец?

Иван Павлович кивнул.

— Как промышленную резалку будете сооружать тоже зовите настроить. Жив буду — помогу!

Вечером, когда установка работала уже на полную мощность, и чаны наполнились взвесью крахмала, Пётр Ильич принёс чай.

— Ну что ж, — сказал он. — Чай пить будем? Правда, без сахара.

— Будет и сахар, — улыбнулся Петров. — С завтрашнего дня у нас будет сахар. Настоящий, из опилок и корней.

— Из опилок? — удивился Лебедев. — Хотелось бы попробовать!

— Обязательно и вас угощу, Федор Кузьмич.

— Вот за это спасибо! Внукам буду говорить, что искусственный сахар пробовал! Не поверят…

Федор Кузьмич не договорил, сморщился. На его рубашки выступило тёмное пятно. Кровь. Повязка разошлась, и по боку начало мокреть.

— Фёдор Кузьмич! — крикнул Петров, бросаясь к нему. — Вы ранены!

— Ерунда, — отмахнулся Лебедев, но голос его дрогнул. — Разошлась малявина. Бывает.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, и он вдруг побледнел ещё сильнее, схватился за костыль.

— Садитесь, — сказал Петров, подхватывая его под руку. — Сейчас я перевяжу.

— Не надо, — Лебедев попытался отстраниться, но сил уже не было. — Я сам. Просто прижмите…

Он осел на ящик, стоящий рядом, и прижал руку к боку. Пётр Ильич уже бежал за аптечкой. Иван Павлович, не обращая внимания на холод, аккуратно снял рубашку Лебедева, увидел разошедшуюся повязку и рану, которая начинала кровить.

— Вот ведь черт! Это я виноват! Не нужно было тащить вас сюда! Держитесь, — сказал он. — Я сейчас всё сделаю.

— Да вы не переживайте так, — ответил Федор Кузьмич. — Не вините себя. Я ведь только рад помочь. Правда. Что толку просто в больнице валятся? Так лучше людям помочь. А это, — он кивнул на рану, — бог даст — не помру.

Иван Павлович работал быстро, профессионально — промыл рану, наложил новую повязку, забинтовал. Лебедев сидел тихо, закрыв глаза, изредка вздрагивая, когда Петров касался больного места.

— Готово, — сказал врач, завязывая бинт. — Теперь вам нужен покой. И перевязка каждый день.

Лебедев открыл глаза. Он был бледен, но в глазах горел тот же огонь, что и час назад.

— Спасибо, — сказал он. — А теперь скажите: работает машина ваша?

Иван Павлович обернулся к установке. Вал крутился ровно, корни уходили в воду, превращаясь в однородную массу. Всё работало. Всё было готово к следующему этапу.

— Работает, — сказал он. — Спасибо вам, Фёдор Кузьмич. Спасибо.