Иван Палыч кивнул. Вновь глянул на фото Анны.

— Господин доктор, — пробормотал Сверчок. — Никак не спится? Вроде после смены вы, а тут стоите. У нас врачи, едва смена заканчивается, все на боковую! И тут же храпят!

— Верно, не спиться.

Иван Палыч спрятал кулон в карман, но Фёдор, заметив блеск, кивнул на руку доктора.

— Это что у вас? Медный, поди, кулончик? От милой небось?

Доктор покачал головой, невольно улыбнувшись.

— Золотой, Фёдор Прокофьич. От… близкого человека. Память.

Сверчок снова вздохнул, потирая шею.

— Память — оно хорошо. А у меня вот ничего не осталось. Был крестик серебряный единственный — вроде как мать когда подкинула в люльку положила, на счастье. И того нет теперь. Всё проиграл. — Он замялся, глядя в пол. — Мишке Бублику, будь он неладен.

Иван Палыч нахмурился.

— Как проиграл? В карты, что ли?

Фёдор кивнул, голос его дрогнул.

— В карты, господин доктор. Мишка, крыса эта, уговорил: «На спички, Федька, на интерес». А потом — на деньги. Я сперва выиграл чуток, а он, гад, подтасовал, видать. Всё жалованье спустил, да ещё в долг залез. Двадцать рублей должен! Где взять — ума не приложу. А Мишка грозит: не отдашь — Глушакову доложит, что я казённые бинты воровал. А я не воровал, клянусь!

Иван Палыч хмыкнул.

— Что же ты, Федор, меры в игре не знаешь что ли? И что теперь думаешь делать?

Сверчок пожал плечами, глаза заблестели.

— Не знаю, господин доктор. Домой бы написал, будь у меня он. А Мишка… он же не отстанет. Может, на фронт сбежать? Там хоть пулю поймаешь — и дело с концом.

Иван Палыч хотел ответить, но дверь тамбура распахнулась. Вошла Евгения Марковна.

— Иван Палыч, Фёдор, вот вы где! А я ищу вас везде. Комендант зовёт, в штабной вагон. Срочно, дело какое-то. Велел переодеться.

Сверчок шмыгнул носом, пряча слёзы. Иван Палыч кивнул, похлопав санитара по плечу.

— Поговорим ещё, Фёдор. Не вешай нос.

Женечка бросила взгляд на Сверчка, но промолчала.

Иван Палыч, стряхнув усталость, кивнул и направился в штабной вагон.

* * *

Причина созыва оказалась праздничной — у Александра Ивановича сегодня был день рождения. Он решил собрать весь персонал санитарного поезда в кухонном вагоне и отпраздновать.

Стол, накрытый серой скатертью, стоял посреди вагона. Виновник торжества прапорщик Александр Иванович Сидоренко, одетый по этому поводу в форму с иголочки, лично встречал гостей.

— Прошу, господа, присаживайтесь! — сказал Сидоренко, указывая на стулья. — День рожденья у меня в самом деле. По этому поводу все и собрались.

А собрались практически все — оставили лишь двух дежурных санитаров, чтобы следили за порядком, но и им обещано было выдать дополнительную порцию праздничного ужина.