— Правда? — глаза парня загорелись.

Доктор кивнул.

— Правда-правда.

Солдат усмехнулся, но в глазах — как будто вспыхнула тёплая искра.

— Да как-то боязно…

— Бояться и стыдится — это если б ты сдался. А ты выжил. Ты должен не бояться — а гордиться. Как героя встретят. Смело езжай.

Секунды тянулись. Потом Елисей поднял глаза, кивнул и улыбнулся по-настоящему.

— Поеду, Иван Павлович! Вот прямо сейчас и поеду в Зарное. Верно ты сказал. Прям словно камень с души скинул! Спасибо тебе! Эх, цветов бы где купить — да где взять зимой?

— Конфет возьми, — подсказал доктор. — Марьяна их любит.

Елисей схватил руку доктора и долго жал ее, рассыпаясь в благодарностях. Потом, попрощавшись, ушел договариваться с каким поездом можно уехать в Зарное.

Иван Палыч проводил его взглядом и пошел к кухонному вагону — туда уже подкатил грузовик.

Помогая водителю затащить груз, Иван Палыч с удивлением обнаружил, что тушенка не такая, к какой он привык. Банки большие, как противогазные фильтры, жесть крепче — из такой нынче иномарки делают. И буквы нерусские…

— Ну, доктор, принимайте добро, — сказал запыхавшийся после беготни водитель, поправляя шапку. — Трофейная, видать, тушёнка. Немецкая, поди.

Иван Палыч, освещая фонарём, осмотрел коробки. Доски были крепкими, с клеймом «Konservenfabrik Bremen». Пересчитал. По двадцать банок в каждой коробке. Не густо, с учетом общего количества людей. Только в супчики и добавлять, для мясного запаха.

Пришел Ефим Арнольдович.

— Ну?

— Вот, — кивнул он на коробки.

Администратор зафыркал, начал осматривать товар.

— Не густо. Странные какие банки. Немецкие что ли?

— Похоже на то.

— Ну да ладно, что есть. Поди не потравимся? Ладно, Иван Павлович, отдыхай. Считай, справился, скоро уже поедем. Я чуть позже запишу в журнал. А товар — под замок!

Появился Сидоренко. Увидев доктора, улыбнулся:

— Иван Палыч, что тут у вас? Все получено?

— Тушёнку принял, Александр Иванович, — ответил доктор. — Две коробки, сорок банок.

Сидоренко кивнул, доставая записную книжку.

— Отметим. Молодец, что проверил. А то с тыловиками глаз да глаз. — Он сделал пометку карандашом и взглянул на платформу. — Кстати, все наши на борту?

— Сейчас проверю, — сказал Иван Палыч и пошёл вдоль вагонов.

Ходячие раненые, курившие на платформе, уже забрались в лазаретные вагоны, помогая друг другу и никого видно не было.

Иван Палыч обошёл поезд, заглянув в каждый вагон. Фельдшеры, сёстры милосердия, санитары — все были на местах. Убедившись, что никто не потерялся, доктор вернулся к Сидоренко.

— Все в вагонах, Александр Иванович. Можно отправляться.