Махнув рукой, начмед собрался уже уйти, да доктор, обнаглев, ухватил его за локоть:

— И все же, Трофим Васильич, выслушайте. Хотя бы в качестве версии. Ведь версий-то у нас пока ни одной нет, так?

— Ну, так… — неохотно согласился Глушаков. — Так и эта белыми нитками шита!

— Так проверить же можно! На то и версия, — Иван огляделся и понизил голос. — Только, Трофим Васильич, давайте хоть в операционный пройдёмте. Что б по секрету всему свету не кричать.

— Эко ты сказанул — по секрету всему свету… Ладно, идем, чёрт с тобой.

Доктор давно уже понял, что начмед был человеком мягким, пряча под напускной строгостью всю широту своей добрейшей души. Уговорить его можно было.

Пройдя в операционный вагон, оба устроились за откидным столиком. Справа за окнами вагона белел снегом лес, слева — открывалась станция. Серое небо, мелкий снег, ветер. Уныло. Да ещё убийцу искать…

— Ну? — напряженно глянув на доктора, протянул штабс-капитан. — Говори же! Чем тебе так не понравился Иваньков?

— Я думал уже как-то… прикидывал… — Иван Палыч соображал, с чего бы начать.

— Прикидывал он! — поправив повязку на глазу, ворчливо протянул Глушаков. — И чего прикинул?

— Помните, Трофим Васильич, пропажу ящика кислоты? Ну, салицилки… — доктор всё же решил начать с начала. Хоть и долго получится, зато понятно. — Так ведь и не нашли до сих пор вора.

Начмед недовольно закряхтел, но ничего не сказал, а лишь ухмыльнулся да покивал — мол, рассказывай дальше.

— Я всё думал про тот грузовик… — продолжал доктор. — Понимаете, шофёр ничуть не ошибся, он специально подогнал машину к перевязочному. А там его уже поджидал Иваньков. Да, да, поджидал, я сам видел! Вот они ящик и потырили. А меня Иваньков отвлёк — да так хитро, что я ничего худого не заподозрил. Просто зря прогулялся на вокзал.

— Ну, это всё предположения… — Трофим Василевич недоверчиво прищурил глаз.

— Пусть пока так… Просто без Иванькова вынести из вагона ящик кислоты не получилось бы никак!

— Так его, может, раньше ещё…

— Не-ет, Трофим Васильевич, не раньше! Как раз тогда-а… — Иван Палыч потер переносицу. — Смотрите сами! Ящик салицилки — пятьдесят килограмм! Без грузовика его украсть ну никак не получится при всём желании — уж больно тяжёл. Да и в карман такую ношу не спрячешь.

— Так, может, когда раненых принимали… — задумчиво протянул начмед.

Доктор всплеснул в ладоши:

— Ага, как же! В перевязочном тогда народу толклось — немеряно! Да вы и сами были. Попробуй тут, вынеси… Нет! Для этой кражи нужно, чтоб непременно срослись два условия… даже три! Первое — свободный доступ к вагону, — загнул палец Иван. — Второе — отсутствие свидетелей…