— Эх, купить, что ли пирожков? — остановившись, Сидоренко вытащил портсигар. — Перекурить, что ли?

— Давай, — отрывисто кивнул доктор. Сам он не курил, но к привычкам других относился терпимо. Тем более, сейчас.

Открыв портсигар, прапорщик вытащил папироску и спички.

— Дяденька! Угости папироской!

Те двое пацанов. Оборванцы! Ишь, ходят, попрошайничают… Видать, некому гнать со станции.

— Я вот вас сейчас угощу! Мало не покажется.

— Саша! Дай, — сжав приятеля за локоть, шепотом попросил доктор.

— Ну-у…

Комендант удивленно присвистнул, но просьбу выполнил, угостил мальчишек:

— Ладно уж — нате!

— Ого! «Герольд»! — искренне восхитился один из оборванцев, на вид лет четырнадцати. — Высший сорт. Небось, по тридцать копеек десяток?

Прапорщик только хмыкнул:

— Это до войны было тридцать.

— Спасибо, барин! — мальчишка аккуратно спрятал папиросы в шапку.

— Дяденьки… — улыбнулся второй, помладше, с круглым, совсем ещё детским, лицом. — А мы знаем, где можно пиво подешевле купить! И спирт.

— А девочек? — незаметно подмигнув сотоварищу, поинтересовался доктор. — Девочек можно у вас тут найти? Но, таких… пошикарней! Знаете, есть тут такая… вся из себя. Одета, словно графиня… плечики набивные, шляпка… вуаль…

— Вся из себя… шляпка? — гаврош склонил голову набок. — В шляпках тут только две бывают. Ну, раз вся из себя, так верно — Фелисия.

— Не, не Фелисия, — возразил другой. — Фелисия без вуали. А с вуалью — Фернанда! Ей «кот» её недавно синяк под левым глазом поставил. За то, что крысила. Вот она с вуалью и ходит. Вообще, шикарная шмара!

— Да уж, дяденьки, не пожалеете! — тот, что постарше, зачем-то толкнул младшего в бок. — Только немножко обождать нужно. Хотя бы час… В буфете можно посидеть. А потом тут и встретимся. Уговор?

Иван Палыч потер переносицу:

— Так вы что же, девицу прямо на платформу и приведете?

— Что вы, барин! Скажем, где она вас дожидаться будет. Да не думайте! Фернанда — барышня красивая, хоть и с фингалом.

С тем пацаны и убежали.

Выдавшийся час новоявленные сыщики скоротали в станционном буфете, оказавшемся довольно неплохим, как по интерьеру — вполне себе уютному — так и по качеству предлагаемого ассортимента. Кофе, конечно, оказался на военный манер — желудёвым, зато пирожки с ливером и капустой — выше всяких похвал. Иван Палыч невольно вспомнил Аглаю… Как-то она там? Справляется ли с больницей, с пациентами? Надо, кстати, и ей написать… И Гробовскому еще… да…

Кроме кофе и пирогов, Сидоренко еще купил относительно свежие выпуски «Русского инвалида» и «Петроградский вестник».