Доктор улыбнулся:
— Золотые слова, Николай Александрович! Только, чувствую, трудновато придется…
— Ничего. Мы же большевики! Справимся.
Гладилин уже находился на своем месте — в кабинете на втором этаже горел тусклый керосиновый свет, электричество в городе подавалось крайне нерегулярно.
— У себя, — завидев вошедших, отрывисто кивнула Ольга Яковлевна. — Ждет.
— А, приехали, наконец! — услыхав голоса, Сергей Сергеевич выбежал навстречу гостям. — Ах, славно, что живы! Этот поезд… налет… Я уж извелся весь! Это ж на вас, Николай Александрович, покушались! И, наверняка, использовали Викжель. Теракт во всей своей подлости! Мы уже аресты произвели.
Повесив на вешалку пальто, товарищ Семашко устало махнул рукою:
— Ты, Сережа, морфий со счетов не сбрасывай. И Робеспьера из себя не строй! Аресты они произвели, успели… Абы кого похватали?
— Поджигателей! — нервно, но с гордостью, отозвался Гладилин. — На ситцевой мануфактуре склады подожгли. Верно, по указке бывшего хозяина, мануфактуру-то недавно национализировали. С поличным взяли! Рабочая дружина! Там, на фабрике-то, комсомольский отряд… Товарищ Нюра Резанович!
Иван Палыч вдруг улыбнулся:
— Знаю Нюру. Хорошая, целеустремленная девушка. Так, говорите, с поличным? А в Зарном арест кто произвел?
— В Зарном? Арест? — удивился Сергей Сергеевич. — Красников не мог — на пожаре. А, у него, верно, дежурные есть. Ну, в отделении — добровольцы. Хотя, я уже дал распоряжение формировать штат! На свой страх и риск, конечно…
— А вот молодца, Сергей Сергеич, — Семашко одобрительно кивнул. — Ай, молодца! Так, может мы сейчас и того — к дежурным этим заглянем? Ну, в милицию.
— Ох, Николай Саныч… Вам ведь скоро в Москву… да и чайку с дороги…
— Ничего. Задержусь, если надо. А чайку мы и в милиции попьем!
Небольшой двухэтажный особняк располагался совсем неподалеку. Вполне симпатичное здание в стиле ар-нуово (он же югенд-стиль, он же — модерн). Парадный вход, решетки на подвальных окнах, эркер. На втором этажа, слева — забитые фанерой и досками окна. Кабинет покойного Петракова… Не успели еще застеклить после устроенного Рябининым взрыва. Эх, Василий Андреевич, как же все-таки жаль! Теперь как бы еще Лаврентьева с Деньковым не расстреляли. Нет, нельзя это допустить, никак нельзя! Иван Палыч (Артем! Артем!) прекрасно понимал, что для задуманного им формирования нового мира свои люди в силовых структурах нужны, как воздух! Значит, Лаврентьев и Деньков должны работать в милиции. Должны!
— Да тут заперто! — товарищ Семашко поднялся по ступенькам крыльца и громко постучал в двери. — Эй! Есть кто живой?