— Спасибо! — ответила Аня и рванула прочь.

— Анюта? Куда ты? — крикнула она в коридор. Но там было пусто. — Анюта! Стой! Вернись!

Но девочка не обернулась. Она бежала быстро, легко, как могут бежать только дети, растворяясь в наступающих сумерках.

Анна не думала об опасности. Она думала только об одном: она должна быть там. Она первой обнаружила врага. И она не могла позволить доктору, который доверял ей, оказаться в беде из-за ее же доклада. Это было бы предательством.

Ей было страшно. Темнота за рекой была густой и недружелюбной. Каждый шорох, каждый хруст ветки заставлял ее вздрагивать. Но она бежала вперед, ориентируясь по знакомым приметам — кривой березе у поворота, старой покосившейся бане.

Она знала эти места лучше любого взрослого. Она знала короткую тропку, которая вела не к главному входу на кладбище, а к обрыву над рекой, откуда открывался вид на всю запретную территорию.

Добравшись до обрыва, она затаилась в кустах орешника. Отсюда было видно и черную прорубь в ограде, и темный силуэт склепа. Но не это ее напугало.

Там, у обрыва она увидела двоих — Ивана Павловича и путейца. У противника в руках было оружие.

* * *

Рябинин ухмыльнулся, медленно поднимая наган. Грязь капала с холодного металла ствола.

— Ну что, доктор, доигрался? — его голос был хриплым, полным ненависти и торжества. — Нужно было раньше тебя грохнуть. Сразу, как сунулся не в свое дело. Да пожалел тебя — слишком уж ты смышлёный. А мне умные нравятся.

Иван Павлович видел, как палец Рябинина сжимается на спусковом крючке. Мысли исчезли, остался лишь слепой, животный инстинкт. Он не думал о смерти, о боли, о несправедливости. Он думал только об одном — остановить его.

Раздался оглушительный, раскатистый выстрел. Пламя на мгновение озарило злобное лицо Рябинина и склон, залитый известкой.

Но Иван Павлович уже не стоял на месте. Он рванул вперед, в отчаянном, безумном прыжке, как загнанный зверь, идущий на таран.

Пуля прожгла воздух у самого его виска, обжигая кожу горячим ветром. А потом он всей своей массой, с криком, в котором была вся его ярость и отчаяние, врезался в Рябинина.

Удар был страшным. Они оба, сцепившись в мертвой схватке, полетели назад, за край обрыва. Исчезла земля под ногами. Провалилось в пустоту небо над головой.

Их полет длился всего мгновение, показавшееся вечностью. Они падали, все еще сцепившись, в холодные, черные воды реки, что безмолвно ждала их внизу.

Вечернее небо, цвета свинца и пепла, низко нависло над долиной. Холодный, пронизывающий ветер гудел в оголенных ветрах деревьев на вершине обрыва, срывая последние пожухлые листья и унося их в надвигающиеся сумерки. Воздух был насыщен запахом влажной земли, извести и пресной, студеной воды.