— А я пока… По артиллеристам! Эх, жаль, патронов мало…

Да, патроны кончались… и это было плохо. Рано или поздно мятежники ворвутся в здание… и тогда…

— Гляньте-ка, грузовики! — ахнув вдруг Ольга Яковлевна. — Еще один! И еще…

— Люди какие-то. С винтовками… — Петраков покусал губу и вдруг улыбнулся. — И с красными бантами!

— Господа, господа, там и флаги красные!

— Это красная гвардия, господа! — Анна Львовна радостно всплеснула руками. — Рабочие отряды. Совет прислал помощь!

— Господи… — поправляя окровавленную повязку, улыбнулся Воскобойников. — Как же вовремя я их всех вооружил!

Между тем, во дворе завязалась яростная перестрелка. Не взирая на опасность, все кинулись к окнам — смотреть! Иван Палыч все же оттащил невесту в сторонку:

— Тут стой!

— Ну, Иван…

— И держи наготове бинты!

Взяв в клещи мятежников, красногвардейцы методично отстреляли пулеметчиков и артиллеристов. После чего бросились в атаку с громким «Ура!»

— Так их! Так! — радостно комментировали из окон.

Примерно через полчаса с мятеж был подавлен.

— Все, можете выходить, господа! — войдя в залу, заверил… Сергей Сергеевич! — И большое спасибо товарищу Субботину, командиру.

Стоявший позади Аристарх смущенно потупил взор:

— Мы свое дело делаем… Совет приказал, вот и… Хорошо — оружие!

При этих словах Воскобойников приосанился. Похоже, именно он был сегодня героем дня!

— Разрешите? — в дверь заглянул среднего роста мужчина лет тридцати пяти.

Железнодорожная тужурка, перевязанный бинтом лоб. На скуле и под левым глазом расплылись застарелые синяки. Зато как задорно блестели газа! И выглядел он как-то знакомо…

— Пронин, Степан, — представил Сергей Сергеевич. — Наш человек. Только что из застенков. — Так что там, Степа?

— Верховцев застрелился. А с мятежом — все.

— Ура, господа! — выплюнув папироску, выкрикнула Ольга Яковлевна.

— Ура! Ура! Ура!

* * *

О бесславном конце Корниловского путча доктор, как и все в уезде, узнал из газет. Как и от том, что первого сентября 1917-го года Россия была официально провозглашена республикой. Порядку от этого, правда, больше не стало: поезда как толком не ходили, так и не ходили, в городах обострились проблемы с продовольствием, вокзалы и города наводнили дезертиры, самовольно ушедшие с фронта. Они ни от когда не пряталась, наоборот, держали себя гордо и независимо. Чувствовалось, что власти-то в России — нет! И никакие потуги нового министра-председателя Керенского ситуацию, похоже, переменить не могли.

В Зарном же было все тихо, крестьяне в большинстве своем на политику покуда не отвлекались, некогда — страда. Сентябрьский-то денек год кормит!