— Написал? Ну, наконец-то…
Забрав список, Михаил направился к воротам. В руке он нес саквояж, за плечами болталась увесистая котомка. Видать решил часть находок продать. Впрочем, Василий говорил о том, что за золотом приезжает тот, кто и сподвиг Михаила на все это дело. Почему…
— Э, давай обратно! Руки за спину, да-а…
Втолкнув доктора обратно в барак, Ахмет задвинул засов и нехорошо усмехнулся.
— Эй, нам бы перекусить чего, — хмуро попросил Роман Романыч.
Надсмотрщик не отозвался. Ушел.
— Вот же сволочь!
Вскоре запахло дымом. Видно было, как в устье печи для обжига кирпичей запалили костре, поставили на огонь котел с каким-то варевом. Ну, правильно — труд-то нелегкий, а в артели вовсе не одни только доходяги, но и люди, так сказать, куда более заинтересованные. Вот именно — заинтересованные! И замотивированные. Одно слов — золото! Потому и помогать пленникам здесь никто не будет, можно и не надеяться. Блеск золотого тельца застил глаза всем.
— Варят чего-то, — Родион потянул носом воздух. — Рыбкой пахнет… Верно, ушица. уфф… — Неужто, голодом будут держать, золотодобытчики хреновы? А у костра-то…
Снова припав к щели, парень присмотрелся… и вдруг осклабился:
— Силяй! Господи — Силяй же! То-то я и смотрю…
— Знакомый кто? — насторожился Иван Палыч.
Селянин пожал плечами:
— Не сказать, чтоб добрый знакомец… Одначе, видались, видались. И на покосе, и на ярмарках. Сам-то он не с Рябиновки — с Ключа. Ну, деревня такая… Не так давно к Олене, сестре моей, сватался…
— Сватался, говоришь… — усмехнулся доктор. — Так, может знакомец твой нам покушать даст?
— Не знаю… Одначе, спросить — не украсть! Пока никого-то рядом…
Родион припал ртом к щели меж старыми досками и негромко позвал:
— Силяйко! Силяй! Эй…
— Кто тут? — резко обернулся парень.
Невысокого роста, но, кряжистый, крепкий, с небритым давно подбородком и настороженным взглядом, он не выглядел ни усталым, ни больным. Впрочем, заразе-то долго ли?
— Это я — Родион. С Рябиновки. Помнишь, на покосе гуся украли?
— А-а! — Силяй сдвинул картуз на затылок. — Так это тебя, значить, спымали… На добро наше наложил хоботок?
— Да не нужно мне ваше добро! Выбраться бы.
— Это с артельным решай! Без его слова отсель никто не выйдет.
— Так вы ж все сдохнете скоро! Вот, доктор так говорит…
— Авось, не сдохнем. Да скоро уже и расчет! Михайла сказал — окончательный расчет через три дня. А он — человек справедливый! С деньгами никогда не обманывал. Так что, охолонь, Родя! А лучше бы к нам поране пришел. При деньгах нынче был бы! Эх, загуляю скоро! В город поеду. В эту, как ее… в синемУ!