— Чувствую, будет им синемА, — хмыкнув, хрипловато прошептал Иван Палыч. — Боюсь, понятие окончательный расчет — у них и у артельного — окажется разным.
Роман встрепенулся:
— Так вы думаете, их всех…
— Вполне вероятно. Золото и не таким, как этот чертов Миша, глаза застилало. Зачем делиться-то? Когда можно… Тем более, места тут глухие… Потом тут же всех и захоронит — взорвет фугасы! Никто никогда никого и не найдет.
— Да-а… — зябко поежился бывший студент-медик. — Коли вы правы… Так, тогда, значит, и нам только три дня осталось. Три дня…
— Эй, вы там… — снаружи вдруг послышался приглушенный голос.
Родион глянул в щелку:
— Силяй!
— Нате вот, поснидайте…
Парень просунул в щель ржаные сухари и галеты.
— Ушицы, звиняйте, не могу!
Прошептал и поспешно вернулся обратно к костру. Варить уху. Что ж, спасибо и на этом.
Что делалось в самих ямах и рядом с ними, из барака было невидно. Оставалось только догадываться. Судя по радостным крикам — нашли что-то еще. Видать купец-то был настоящий богач! Или не купец — граф? Нет, все-таки, купец… Ефимов.
Черт! Иван Палыч вдруг вспомнил, как сразу же после исчезновения приснопамятного мошенника Рябинина, нашел на его столе книгу «История родного края» с закладками на селе Зарное. И там писали про старые клады… Зачем эта книга понадобилась Рябинину? Зная его, можно сказать смело — не просто так он изучал эту книгу.
Опять же, несчастный брат артельного Василий упомянул, так сказать, о непосредственном заказчике концессии — потертом интеллигенте в очечках. Именно так Рябинин и выглядел. Ох, Степан Григорьевич! Не ты ли и есть этот таинственный покупатель купеческого золотишка? Разжился на одном, решил продолжить на другом.
Сухари с галетами поделили на всех, захрустели…
Работники тоже хлебали уху, каждый из своей миски. Слышно было, как звякали ложки…
Вот запахло табачным дымом — кто-то закурил.
Послышался мечтательный голос:
— Эх, самогоночки бы! Под ушицу-то…
— Самогон вечером — по две стопки, — это уже заговорил надсмотрщик Ахмет. — Не дай Боже, увижу кого сейчас пьяным. Сами знаете — долю снизим враз! Ну, что расселись? Давайте, работайте! Кольша, Никита — в дальний раскоп, ты, Силяй, рядом с ними. Доходяги! Вы по старым пройдитесь, мало ли, что забыли-попустили. Да смотрите у меня! Попробуете чего закрысить — мало не покажется! Еще раз всем говорю.
— Да знаем, знаем, Ахмет.
— Слышь, Ахмет… А чего эти-то в бараке бездельничают?
Услышав такие слова, пленники сразу насторожились. Разговор явно зашел про них.
— Пусть бы поразмялись, глину бы на отвал потаскали. Глядишь, больше бы за сегодня сделали. Михаил бы рад был.