— Оксфорды я аккуратно сложила… э-э… под кроватью в коробке, — Злата невинно захлопала ресницами. — Им там спокойнее. А сапогам нужно пространство, они кожаные, им нужно дышать!
Кирилл закрыл глаза и начал считать до десяти. На счете «семь» он понял, что его идеальная жизнь официально превратилась в общежитие творческой интеллигенции.
— Послушай, — он повернулся к ней, стараясь говорить спокойно. — Существует регламент хранения личных вещей. Мы разделим шкаф пополам. Ровно пополам. Я наклею малярный скотч на полку. Если хоть один твой страус пересечет границу…
— То что? Оштрафуешь? — Злата подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх. — Или вызовешь Олега, чтобы он провел инвентаризацию моих лифчиков? Представляю лицо твоего секретаря, когда он будет считать кружевные активы.
Кирилл покраснел так густо, что даже в полумраке гардеробной это было заметно.
— Выйди вон, Злата Олеговна. Я буду восстанавливать суверенитет своих вешалок.
— Ну-ну, — она подмигнула ему. — Кстати, твой серый галстук отлично смотрится с моим розовым поясом. Я их уже подружила. И не увлекайся надолго, скоро привезут пиццу. Я ужасно проголодалась, — сказала она и ушла что-то напевая, а Кирилл остался стоять среди перьев и леопардовых пятен, понимая, что его «суверенитет» пал под натиском одной рыжеволосой женщины и пары страусов.
Глава 11. Пицца, растянутые колени и крах режима
Кирилл сидел за кухонным островом, подложив под локти салфетку так аккуратно, будто собирался оперировать, а не есть. Он был в своей привычной «домашней» одежде: кашемировый джемпер цвета мокрого асфальта и идеально отглаженные брюки.
Когда из спальни вышла Злата, у Кирилла в голове что-то коротнуло.
На ней были огромные, явно на три размера больше, фланелевые штаны в розовых единорогах и растянутая футболка с надписью «Bad Decisions Make Good Stories»: Плохие решения создают хорошие истории. На голове — некое подобие гнезда, заколотое карандашом, а на ногах — пушистые тапочки в виде лап йети.
— Что… это? — Кирилл указал на единорогов. — Вы выглядите как сбежавшая пациентка детского сада.
— Это мой «костюм для выживания», — Злата бесцеремонно открыла коробку с пиццей, и аромат чеснока, лука и пепперони мгновенно заполнил кухню, вытесняя запах дорогого освежителя воздуха. — И не смотрите так на моих единорогов, они ранимые.
Она вытянула кусок, и длинная нить расплавленного сыра капнула прямо на его безупречную столешницу. Кирилл дернулся, как от удара током, и тут же схватился за антисептик.
— Прекратите! — Злата перехватила его руку. — Хоть один вечер проживите как человек, а не как робот-пылесос. Ешьте пиццу. Руками.