«Строчка в отчете! Репутационный ущерб!» — Злата швырнула подушку в стену. Ведь она видела как расширились его зрачки, чувствовала как бьется его сердце, но в следующий момент он испугался. Испугался своих чувств.
Кирилл в своей спальне расхаживал по комнате, как запертый в клетке зверь. Его бесило, что он оправдывается перед самим собой. Он ведь всё сделал правильно: напомнил о контракте, восстановил субординацию. Так почему же он чувствует себя так гадко, почему в груди жжет как от нестерпимой боли?
Он подошел к стене и прислушался. Тишина. Он вспомнил ее взгляд полный разочарования. Ему хотелось постучать, и сказать, что он не это имел в виду... но «калькулятор» внутри вовремя напомнил: «Любая трещина в броне — это конец контроля»
Глава 18. Оглушительная тишина
Кирилл вышел из своей спальни, застегивая запонки. Он уже заготовил сценарий: он напомнит про их контракт про то, что это просто бизнес, ничего личного.
Но кухня встретила его непривычной, звенящей тишиной.
Идеально чистая столешница, а в воздухе ощущался слабый аромат ее парфюма. Он замер на пороге и почувствовал странный укол в груди. Это было неожиданно и дерзко. Она ушла раньше его, намного раньше. Сама. Не дожидаясь машины и не соблюдая условия их контракта. Он ожидал от нее чего угодно, скорее всего язвительности и скандала, но не этого тихого холода. Она не дала ему возможности контролировать ситуацию и это осознание взбесило Кирилла больше всего.
Всю дорогу до офиса он лихорадочно думал как вести себя теперь и настроена ли она на конструктивный диалог?
Злата в это время, сидя в своем кабинете, со злостью сжимала кружку с уже остывшим кофе. Она специально встала в 5 утра, чтобы не встречаться с ним в квартире, чтобы не слышать его инструкций и ледяного тона.
Кирилл Андреевич вошел в здание бизнес-центра ровно в 08:00. Он был застегнут на все пуговицы, взгляд — ледяной, походка — чеканная. Он всю ночь репетировал это состояние «робота», убеждая себя, что сцена на набережной была лишь временным помутнением из-за перепада атмосферного давления.
Он ожидал, что Злата ворвется в его кабинет с очередной порцией колкостей, запахом карамельного кофе и требованием отменить совещание. Он даже подготовил три сухих ответа на её возможные шутки.
Но Злата не ворвалась.
Прошел час, второй. В офисе стояла странная, давящая тишина. Кирилл поймал себя на том, что уже пять минут смотрит в одну точку на мониторе, прислушиваясь к звукам в приемной. Наконец, дверь открылась.
Злата вошла молча. Никаких «доброе утро, мой ледяной король», никакого смеха. На ней был подчеркнуто строгий черный костюм, волосы убраны в тугой, почти болезненный пучок. На её лице застыла маска профессионального безразличия, которая была даже холоднее, чем его собственная.