— Ревнуешь? — промурлыкала она, едва поспевая за ним. — Осторожнее, Кирилл, а то твой калькулятор решит, что я — слишком дорогостоящий актив, который невозможно удержать в одних руках.
— Я не ревную, — бросил он, хотя его челюсти были сцеплены так, что заболели зубы.
— Я просто анализирую конкурентную среду. И она мне… крайне не нравится.
— Если так и дальше пойдет, — ледяным тоном произнес он, — мне придется посадить тебя под домашний арест и выкинуть все ключи. Чтобы ни один «староста» не смел оценивать твои формы и интеллектуальные решения.
Злата рассмеялась, глядя на его напряженный профиль.
— Ты ведешь себя как тиран! Этого пункта точно не было в нашем контракте.
Кирилл резко остановился и повернул её к себе.
— Ты упомянула контракт, — его голос стал тихим и опасным. — Это прямое нарушение нашего временного перемирия. Тебе полагается штраф. И я серьезно подумаю, какой именно.
Он посмотрел на неё так — долго, не отрываясь, — что по спине Златы побежали мурашки.
— Но пока я не буду говорить тебе, каким будет наказание, — в глазах Кирилла вдруг заплясали те самые «чертики», — тебе будет полезно немного помучиться в ожидании.
Злата видела этот блеск и чувствовала, как в груди становится тесно. Ей было чертовски хорошо сейчас. И на долю секунды в голову закралась мысль: «А что, если я всё не так понимаю? Может… это и есть любовь?»
Кирилл прошел вперед несколько шагов, потом обернулся, заметив, что Злата застыла на месте, погруженная в свои мысли.
— Эй, мисс университет, догоняй! — крикнул он, и в его голосе больше не было холода. — Я проголодался, пора возвращаться домой.
Злата улыбнулась ему в ответ и ускорила шаг, чувствуя, как осенний воздух внезапно стал теплым.
Глава 66. Уроки справедливости и оладьи с секретом.
Дома их встретил умопомрачительный аромат домашнего обеда. Элеонора Аркадьевна, в своем неизменном кокетливом фартуке, уже расставляла тарелки. Едва взглянув на вошедших, она засияла — её намётанный глаз искусствоведа сразу зафиксировал изменение «композиции».
— Прогулка явно пошла вам на пользу! — пропела она, лукаво подмигивая Злате. — В ваших глазах наконец-то зажглась та самая неиссякаемая искра, которую не опишешь ни в одном бизнес-плане. Это греет мне душу! Садитесь скорее, пока всё горячее.
За обедом Элеонора Аркадьевна пребывала в лирическом настроении. Поглядывая на сосредоточенного Кирилла, она вдруг тепло улыбнулась:
— Знаешь, Златочка, мой сын ведь всегда был таким… рыцарем в строгом костюме. Даже когда костюмов еще не носил. В школе он был фанатом справедливости.