— Значит, — медленно собирая в голове кусочки полученной информации, дело обстояло так: некогда Галя, будучи совсем еще девочкой, не уследила за своим братом. Тот получил тяжелую травму головы, вследствие чего стал умственно-отсталым, еще и приступы агрессии у него случались. В тот день, когда погибла Вика, Фокин-младший собирался к ней на свидание. Увидев, что единственные штаны, в которых можно пойти на свидание к любимой, испорчены, парень пришел в ярость и стал носиться по лагерю с криками: «Убью»! Так?

— Похоже на то, — кивнул Валька.

— Вика ждала своего любимого у забора, как и было оговорено, — продолжал я. — А в это время там тусовался сбежавший из города Галин братец Дима, который уже в свои пятнадцать должен был интересоваться девочками. Говорят, подростки с аномалиями в развитии в этот период вообще не предсказуемы…

— Вроде, — мрачно хмыкнул Валька. — Эх, отрезать бы кое-что этой «аномалии». Девку-то как жаль… А его нет.

— Скорее всего, он ни с того ни с сего решил взять да и смотаться в лагерь к сестре. Фиг его знает, что у него там в голове перемкнуло. Я, конечно, только обрывок сна видел, но поверь, лучше с ним один на один не оставаться. Родители хватились — а его и след простыл. Скорее всего, они тут же прыгнули в электричку — и следом за сыночком. А тем временем Вика этого Диму увидела у забора, может, испугалась, может, ещё что, ну а тот внезапно с катушек и слетел…

— Вон оно что! Да, кажется, так и есть… А вышло так, что во всем виноват несчастный влюбленный. Он же кричал: «Убью!». Вот и мотает срок теперь ни за что. А папаша Галин ему туда конфеты с дурью заслал, специально, чтобы тот с голодухи сразу все умял, под препаратами на кого-нибудь кинулся и дело себе подпортил. Наверное, этот ушлый алхимик знает нужные дозировки в точности. В общем, фиг его знает, что было потом, но кажется, папаша, который за сыночком прибыл и забрал его, каким-то образом успел вовремя тело Вики спрятать.

— Ну да, — согласился я. — Если бы вскрылось, что этот Дима в лагере внезапно очутился в тот вечер, то подозрения в первую очередь пали бы на него, и вот тогда Галиным родокам было бы несдобровать.

— М-да, — протянул Валька. — Во дела! Отец вообще хорош — разговаривал с Галей, как рабыней, будто она ему и не дочь вовсе. Жаль даже стало девчонку. Видимо, все-таки зря я ей дохлого мыша в рюкзак подкинул, когда уезжали… Надо с ней поласковее быть.

* * *

Следующим вечером, сидя у отца дома за своим компьютером, я упорно молотил по клавишам. Можно было бы, конечно, это делать и в общежитии, но там спокойно не поработаешь. То один, то другой заглянет якобы чаю или сахара попросить, а сам будет отвлекать расспросами. Поэтому я, подкрепившись парой пирожков, усердно воплощал в жизнь другой сценарий.