— Да я… — начал я оправдываться. Я же так и не успел разобрать рюкзак и не знаю, есть ли у меня вообще этот будильник. — Забыл.

— А я свой вообще не взял, — сокрушенно признался Валька, натягивая штаны.

— Томкину-то фотографию ты не забыл, — не упустил я возможности поддеть приятеля. На его тумбочке красовалась в рамке фотография, на которой он стоял в обнимку с высокой ухоженной красивой девушкой, которая крепко держала его за руку. Я узнал это фото: я сфотографировал их, когда они вдвоем приходили на мой вымышленный юбилей. Хорошо мы тогда погудели. Впрочем, хватит предаваться воспоминаниям. Пора на завтрак. Если нам, конечно, что-то оставили.

— Она всегда со мной, — не обиделся на подкол Валька. — Жена моя будущая все-таки. Я фотку напечатать успел всего за день до отъезда, пленка затерялась сначала где-то. Вторую такую же я ей подарил, у нее на столе дома.

Мы быстро умылись и побежали в столовую.

— Долго спите, — беззлобная попеняла нам повариха, пожилая женщина с добродушным лицом. Я узнал ее: она работала в столовой нашего университета и не стала сильно ругать меня, когда я уронил поднос с едой в очереди, разбив посуду. Тогда-то я впервые и увидел в университете своего отца, которому на тот момент было всего двадцать пять лет. — Да ладно, дело молодое. Это нам, старикам, не спится. Сегодня заезд, ребятки, день у нас у всех напряженный. Да ешьте, ешьте, жалко что ли… Будет мало — еще наделаю. Только поскорее, вот-вот пионеры приедут, мне на эту ораву еще готовить надо. Ты, Матвейка, после армии прямо заматерел! За двоих теперь ешь, наверно.

Мы с Валькой получили на двоих большую тарелку вкуснейших бутербродов с маслом, поблагодарили, взяли стаканы с чаем и заняли ближайший стол.

— Завтра заезд, — с набитым ртом проговорил Валька. Значит, сегодня у нас что-то вроде свободного дня. Инструктаж только будет.

Заезд? Интересно, а как это все будет? Я же никогда в жизни не был в пионерском лагере. Да и в обычном подмосковном лагере тоже не довелось побывать. В заграничных лагерях, куда меня отправляли родители, мы в основном учили английский, ходили на экскурсии и пили пиво, купленное в магазине втайне от начальства. Так я попробовал и лагер, и стаут, и всевозможные виды элей. Не обходилось, конечно, и без казусов. Так, однажды меня забрали в отделение — я пытался пройти в ночной клуб в одном из боро Лондона по поддельным правам. Хорошо, что обошлось без серьезных последствий.

— Детство вспомню свое, — в предвкушении заезда веселился Валька, уминая уже четвертый бутерброд. Я поспешно пододвинул к себе тарелку и ухватил предпоследний. Глядишь, так и остальные слопает. — Это же одно из самых ярких воспоминаний: длинные колонны разномастных автобусов с надписью «Дети», весь транспорт беспрекословно уступает дорогу…