— «Любера» в электричке пристали, — я решил «скормить» наиболее правдоподобную версию. Не станешь же рассказывать правду: двое парней-вожатых, один из которых успел отслужить в армии, решили скоротать вечерок за бутылочкой самопального винца, которое в самый разгар антиалкогольной кампании решили приобрести у местного деревенского продавца. Позже, застуканные старшей вожатой, пацаны решили пробраться в свою комнату снаружи через окно, и один из них неуклюже свалился и пропахал носом пол. А посему я сказал первое, что, на мой взгляд, могло удовлетворить любопытство работницы регистратуры.

— Паспорт при себе? — деловито спросила Зинаида.

Я, волнуясь, вынул из кармана маленькую книжечку и протянул ее служащей.

— А можно все же Николая Васильевича повидать? — робко поинтересовался я во второй раз. — Мы с ним… знакомы.

— Увидишь, если повезет — отмахнулась дама. — У него операция недавно закончилась, пока не до тебя. Но может, в коридоре встретишь… Проходи давай на третий этаж. Пятьдесят третий кабинет… Медсестра там есть дежурная. Только погоди, она на обед ушла, минут через двадцать должна вернуться. На лавочке там присядь.

Повеселев, я двинулся, куда мне было указано. Все же хороших людей на свете больше, чем плохих! И даже со строгими работниками госучреждений иногда вполне можно договориться. Я дотопал до кабинета, осторожно поставил на скамейку рядом с ним свой тяжеленный рюкзак и сел сам.

— Ну здравствуйте, молодой человек! — услышал я спустя несколько минут.

Повернув голову, я будто перенесся на два года назад. Как и тогда, передо мной стоял высокий лысоватый врач, почти полный тезка известного врача — Николая Васильевича Склифосовского, которому я изначально представился братом-близнецом Матвея Ремизова, погибшего в аварии на Дмитровском шоссе. Правда, как выяснилось, что погибшим парня никто и не видел — он просто исчез при загадочных обстоятельствах… Только медсестра, выскочившая за дверь реанимации, сообщила что он не дышит. Она была последней, кто видел Матвея Ремизова в Институте Склифосовского…

Рассказывая об этом, врач довольно сильно волновался и поначалу даже подумал, что я принимаю его за сумасшедшего. А еще он передал мне сумку, в которой я нашел несколько конспектов, ручек и паспорт своего двойника — красную книжечку, в которой черными чернилами были вписаны личные данные. Так выглядел паспорт обычного советского гражданина.

— Как поживаете? — серьезно спросил меня Николай Васильевич. — Вижу, не очень хорошо.

— Я Алексей, — напомнил я просто, решив ничего не выдумывать.