Кажется, шли новогодние каникулы. У помойки неподалеку валялась целая груда выброшенных елок, повсюду — конфетти, очистки от мандаринов и использованнные хлопушки. Кое-где в окнах ближайшего стояли маленькие декоративные елочки. На горке толкалась куча ребятни — свобода, в школу ходить не надо. У каждого в руках была ледянка. Все ждали очереди, чтобы скатиться.

— Серый, а ну тормозни, будь человеком! — окликнул кто-то особо наглого мальчишку, пытающегося проскочить вне очереди. — Всем хочется покататься, ты не один такой. Целую четверть каникулы ждали, а ты всю малину портишь. Мы, кстати, горку заливали, пока ты прохлаждался.

— Давай, давай, в конец! — поддержала его толпа. — Под шумок уже третий раз проскальзываешь. По шеям захотел? Мы быстро надаем, за нами не станется.

— А я вам тогда свою шайбу не покажу! Вот! — обиженно сказал Серый.

— А нафига нам твоя шайба? — не понял пацан, который осадил Серого.

— А ее, между прочим, папе сам Третьяк подписал из сборной! Вот! Папа специально для меня его ждал после игры, чтобы подписать.

— Ну и катись тогда, жадина-говядина!

Серый спорить не стал, обиженно подхватил свою ледянку и направился домой.

— Жадина-говядина, соленый огурец, по полу катается, никто его не ест! — затянула хором толпа пацанов… Серый разок обернулся, остановился, видимо, желая что-то ответить, но потом передумал, отвернулся и зашагал домой. Вскоре его понурая фигурка уже скрылась за дверью парадной. Дразнилки прекратились.

Тем временем на гору вскарабкался маленький пацаненок лет четырех и, сев на ледянку, оттолкнулся и быстро поехал вниз, улыбаясь и звонко смеясь…

— Гая! Гая! — кричал он, почему-то обращаясь ко мне. — Смотри, как я могу! Смотри!

Ничего не понимая, я повернулся к мальчишке. Почему я — вдруг «Гая»? И откуда он меня знает?

Тем временем на горке завязалась серьезная потасовка. Ребята снова спорили, теперь уже — кто будет скатываться первым вместо ушедшего домой Серого.

— Э, Чобот! Я теперь скачусь! Я прямо за Серым в очереди стоял!

— Нет, я, Костыль! Ты уже три раза скатывался. Совесть имей, чего наглый такой?

— Я!

— Нет, я!

Спорящие пацаны сцепились не на шутку, и вот на горке уже барахталась груда тел. Внезапно один из дерущихся парней оступился, и его ботинок соскользнул вниз. Не успев даже ни о чем подумать, он покатился вниз, таща за собой остальных. Маленький пацаненок, который звал меня, не видел их. Он уже спустился с горки и сидел у ее подножия, улыбаясь мне.

— Гая, ты видела, как я…

В этот момент его настиг клубок катящихся с огромной скоростью мальчишек… А дальше… бледные лица пацанов, понявших, что они натворили, крик бегущих к ним взрослых, вой сирен, машина с мигалками, какие-то чужие люди в белых халатах, носилки…