Тем временем на улице начало смеркаться, и мне стало не по себе. Дорожки света становились всё более серыми и тусклыми, а темнота – всё более густой и чёрной. Освещение здесь, судя по всему, не работало. Я нашла на стенах несколько выключателей, но они только издевательски щёлкали при нажатии на кнопку, и больше ничего не менялось.

Ой, что это там шевельнулось в самом тёмном углу? Или мне показалось?

На всякий случай я залезла на скамейку с ногами и завернулась в плед, который мне оставил Алекс. Почему-то казалось, что если сидеть так, то страшные монстры из темноты меня не тронут. Понимаю, как смешно это звучит, но бессознательные страхи не поддаются здравой оценке – так говорит папа.

Ладони и ступни заледенели. Снова появилось ощущение, что при вдохе не хватает воздуха… А если я сейчас задохнусь?!

Чтобы совсем не скатиться в панику, начала делать пальчиковую гимнастику. Она всегда помогает отвлечься и справиться с волнением. На правой руке спрятала большой палец в кулак, а левой сделала «козу». Теперь наоборот – спрятать палец левой руки в кулак…

А может, позвать на помощь?! Вдруг меня кто-нибудь услышит?

Я бросилась к окну и припала к самой большой щели между досок. Сквозь мутное грязное стекло было почти ничего не видно. Но мне показалось, что это то самое место на набережной Фонтанки, где мы остановились с Алексом, когда позвонила Ира.

Снаружи послышалось шарканье, и за окном промелькнула чья-то тень. Я истошно заорала:

– Помогите, я здесь!.. Помогите!

Прислонилась ухом к щели между досками – не раздастся ли с улицы звук возвращающихся шагов. Но всё было тихо.

Я всхлипнула – надежда на спасение прошаркала мимо. А потом меня чуть не хватил удар, потому что прямо за моей спиной раздался вкрадчивый голос Алекса:

– Тебя никто не услышит. Я создал полог тишины – наружу не доносится ни одного звука из этого зала.

Вот же паразит! Мало того что запер меня в этом тёмном холодном сарае, так ещё и напугал до икоты своим внезапным появлением!

Я резко развернулась с твёрдым намерением высказать наглому типу всё, что о нём думаю. И в этот момент раздался громкий стук в дверь.

От неожиданности мы оба вздрогнули, и Алекс уронил тарелку, которую держал в руках. Она упала на каменный пол и рассыпалась сотней мелких осколков. Посреди этой стеклянной мозаики лежала моя любимая венская вафля, с бананом, мороженым и шоколадом. Хотя, может, и без – в такой темноте было легко ошибиться.

Придя в себя, я бросилась к двери, в которую по-прежнему грохотали.

– Нина! Нина-а-а-а-а! – донеслись до меня голоса друзей и… Ван Гога?!