Мама долго рассматривала надписи. Губы её молча шевелились, глаза блуждали по строкам. Мы ждали, не решаясь нарушить тишину.
Наконец она отложила документы в сторону и со вздохом сказала:
– Жаль вас расстраивать. Но, боюсь, нам не удастся расшифровать эти ребусы прямо сейчас. Много неправильных идеограмм. Хотя вполне может быть, что они правильные, просто я их не знаю. Вот эту, эту и эту, – мама поводила пальцем по верхнему листку, – мне кажется, я где-то уже видела. Что определю, выпишу. Но остальное…
Мама задумалась, помешивая сахар в остывшем чае, а затем продолжила:
– Думаю, здесь без помощи профессионала не обойтись. Если хотите, я попрошу своего университетского преподавателя, он специалист по лингвистике Древнего Египта.
Мы с Ирой с энтузиазмом закивали. В этот момент в прихожей раздалась трель входного звонка. Анубис, дремавший под столом, подскочил и, чуть не сбив вместе со стулом Кириллхотепа, помчался встречать нового гостя. Им оказался Денис. Он зашёл, чтобы проводить Иру домой.
– Ну что ж, и я пойду. Завтра лекции с первой пары, – засобирался домой Кириллхотеп, когда ребята ушли.
Уже стоя в дверях, он пристально на меня посмотрел и спросил:
– Нина, Анубис уже взрослый пёс. Откуда он у вас?
– Мы с друзьями его нашли… в Летнем саду.
Глава 12
Из школы я теперь возвращалась в радостном предвкушении: сейчас пойду гулять с Анубисом! Бродили мы, как и раньше, когда он существовал только в моём воображении, не меньше часа. За это время успевали обойти соседние улицы, заглянуть в открытые дворы, рассмотреть желтеющую листву в маленьких скверах.
Несколько раз я даже готовилась к нашим променадам заранее: находила в интернете интересные дома поблизости, читала о них, а потом мы шли прямиком по нужному адресу.
Мне нравились эти наши прогулки-экскурсии. Ведь смотреть на здание, зная его историю, – это совсем не то же самое, что пробегать мимо, даже не догадываясь, сколько интересного тут происходило.
Очень часто в момент постройки дом выглядел вообще не так, как сейчас, был более лаконичным и невысоким. Но потом его покупал состоятельный господин, возможно купец или фабрикант. Он нанимал архитекторов, и те начинали преображение.
Тогда надстраивались этажи (а иногда и само здание разрасталось в разные стороны), появлялись парадные входы, колонны, пилястры, причудливые фронтоны и розетки, лепнина, скульптуры и другие архитектурные штуки, названия которых были мне неизвестны. Кстати, и бабушкина квартира находилась именно в таком доме, который за свою долгую историю преображался несколько раз.