Прохладный сырой воздух выветрил остатки сна.

– Куда пойдём? – спросила я своё лохматое сокровище, ёжась от холода.

Тот сразу же потянул меня в сторону Лиговского.

В кармане тренькнул новенький телефон – это пришло сообщение от Саши: «Привет. Ты сейчас, случайно, не гуляешь с Анубисом?»

Я собралась ответить, но вдруг заметила его впереди на перекрёстке. В одной руке он держал ярко-красный картонный стаканчик с белой крышкой, в другой – бумажный пакет и мобильник. Саша то и дело поглядывал на экран – наверное, ждал мой ответ.

– Случайно – гуляю! – весело крикнула я, подбегая к нему.

Анубис подпрыгивал рядом, энергично виляя хвостом. Пришлось придержать его, чтобы он на радостях случайно Воронцова не опрокинул.

– Меняю какао и круассан на возможность выгулять вместе с тобой Анубиса, – улыбнулся он, протягивая вкусняшки и забирая у меня поводок.

– Возобновим вашу семейную традицию и представим, что у нас воскресный завтрак в Париже? – предложила я Саше.

Он рассмеялся:

– У меня есть другая идея – давай это будет новая, наша с тобой, традиция: воскресный завтрак-прогулка с Анубисом в центре Петербурга.

Мои губы предательски растянулись в широкую улыбку. Я стремительно отвернулась, сделав вид, что разглядываю окна дома напротив: не хватало ещё, чтобы Воронцов заметил мою неприкрытую радость.

Сегодня, наверное, самое счастливое утро в моей жизни! Могла ли я ещё три дня назад подумать, что совсем скоро всё будет так хорошо?

То, что натворил Алекс, само собой исправилось после его исчезновения: сфинксы сразу же вернулись на место; через день язык Кати Маркизовой уменьшился до стандартного размера, а Маша Сливочкина, Рита Карпушина и Аня Закарян снова начали говорить. Правда, делали они это очень осторожно, по чуть-чуть.

Ложные воспоминания, внушённые Алексом моим родителям, исчезали постепенно. Поэтому мама с папой то жаловались на провалы в памяти, из-за которых совершенно не помнили последние три дня, то спрашивали меня, как я оказалась в Питере, хотя должна быть в Москве.

В субботу, когда мы дружной компанией пришли в школу, Оля Лосева отозвала меня в сторону.

– Прости, Нина, – глядя прямо в глаза, сказала она. – Ты мне не очень-то нравишься. Но я знаю, что вела себя неправильно. И мне жаль, что Алекс тебя похитил… Вот, это тебе.

Лосева протянула мне коробку с новым мобильным.

Я отмахнулась.

– Ещё чего не хватало. Оля, извинения принимаю, а телефон не возьму.

– Это мои родители купили. Им Ван Гог всё рассказал, и они так решили, – устало вздохнула она и впихнула коробку прямо в мои руки.