Это я понимал. Не понимал другого, с чего это барон решил так со мной так откровенничать?

— Вы с Генрихом должны проникнуться важностью порученного вам задания! — подытожил барон, снова посмотрел на портрет и достал из коробочки на столе знакомые мне ампулы с желтоватым содержимым.

— Это Карл придумал это средство! Умница! Можно сказать — гений! Выходец из славного рода лежал вчера у дверей сортира в испанском борделе. Что я скажу его отцу? Чем успокою его мать?

Да пропади ты пропадом вместе со своим дохлым гением, который колет детям разную гадость, от которой они со страху ссутся, подумал я.

— Ты, наверное, думаешь, что я слишком сентиментален? — не угадал фон Эгерд. — Возможно, но… Эти двое мне были очень дороги. И поэтому я хотел бы тебя попросить…

Барон убрал ампулы опять в коробку, но достал знакомую мне зеленоватую лепешку.

— Пауль, ты можешь посмотреть, где сейчас мой друг Отто Безе? На местную полицию у меня никакой надежды.

Так, уже хорошо. Мятная лепешка с тибетскими травками внутрь, куда лучше, чем непонятная химия в вену.

— Мне нужен какой-нибудь предмет, принадлежавший доктору Безе, — сказал я.

Барон, видимо, этого ждал, залез в карман и протянул мне штуку… ну которой врачи легкие слушают. Забыл, как правильно называется.

Я взял штуку в руку, проглотил лепешку. То ли средство у барона было не то, то ли просто объект находился в темноте, так что увидел я его не сразу. Сначала почувствовал запах. Очень сильный запах рыбы. Только потом разглядел доктора Болтуна в сумраке. Он лежал на спине крепко связанный, во рту торчал кляп. Ему было страшно до усрачки. Это я точно чувствовал. Словно угадав мое появление, он жалобно замычал. На мычание появился человек в брезентовой рыбацкой куртке и произнес длинную фразу на испанском. В испанском я еще не очень, но общий смысл понял. Рыбак сообщил, что если доктор Безе еще раз попробует замычать, то на него выгрузят сверху всю пойманную рыбу. Доктор Безе внял, замолчал и перестал дергаться.

Все ясно, как я и предполагал, доктора пленили подпольщики и теперь куда-то везут по реке.

— Он жив, — сказал я. — Он связан. Его куда-то везут.

— Куда? Какой транспорт, сколько похитителей? На чем его везут? — быстро спросил барон, сразу обретая прежнюю деловитость.

— На машине. В фургоне, — с удовольствием соврал я. — Там пахнет. Там, кажется, перевозили свиней. Больше ничего не вижу. В фургоне темно.

Барон тут же потянулся к телефону, показав мне жестом, что я свободен. Чую, сегодня все патрули в окрестностях Севильи будут тщательно обыскивать свиновозы.