— Ярый нацист, — сказал Лота. — Такой не остановится, пока не доведет задуманное до конца. Такие не останавливаются. Элита! Аристократ! Мы для него, как пыль придорожная.

— Но использовать его способности можно? — предложил я.

— Нужно, — кивнул Лотар. — А тебя в его рассказе ничего не удивило?

— Да, пожалуй, что удивило все.

— Я не об этом. Когда он говорил про своего отца, он упомянул дар.

Лотар задумался.

— Черт побери! Я как-то об этом не задумывался. Как он вообще появился?

— Ты про кого?

— Про фюрера. Вот его не было, и вот он — почти бог. Можно стать богом за каких-то три года? Я же помню. Докеры по вечерам смеялись над ним, над его косой челкой, над его чаплинскими усиками. А теперь… Нет, на митинги нацистов они не ходят и Гитлера не славят. А вот их жены… Н-да… Жены ходят и Гитлера хвалят. Мужья зарплату нормальную стали домой приносить, хлеб, мясо, сливочное масло в магазинах появилось.

— А ты Михаэля вспомни. Если ты долго голодал, и тебя вдруг накормили, задумаешься, а не божественное ли это вмешательство? — предположил я.

— Да ты — философ! — восхитился Лотар и закрыл воду.

Тема Юргена продолжилась следующим утром. Доктор Вебер вызвал меня в кабинет и вдруг спросил, как я отношусь к Юргену.

— Да как… Нормально отношусь. Только не всегда понимаю. Доктор, а все-таки, что случилось с Юргеном? И почему он был фон Фризе, а теперь просто Фризе?

Доктор Вебер вздохнул.

— Ах, ты про это… Там такая история… Грустная история про чудо, про летающего мальчика. Доктор Хоффман был дружен с семейством фон Фризе. Можно сказать, он дар, талант Юргена и развил. Я знаю, что Юрген иногда… как это сказать, летает во сне. Наверное, сам видел?

Я кивнул.

— Так вот, летать он начал с детской кроватки. Родители, конечно, испугались, обратились к церкви, даже возили младенца в Рим, к папе. Фон Фризе были убежденными католиками. Но папа не увидел в младенце ничего темного. Наоборот — светлый младенец с голубыми глазами и очаровательной улыбкой. Младенец, который умеет летать. Он мог бы стать символом веры, убедительным доказательством существования чуда. Даже пробовали проверить, может ли он ходить по воде. Понимаешь? Родители это отвергли, увезли ребенка опять в замок, и вот там… Доктор Хоффман до сих пор не может себе простить, что не уследил… Он научил Юргена управлять своими чувствами, левитировать не спонтанно, а по желанию. Мальчик быстро учился, но потом… Он слишком поверил в свои силы. Он мог уже подняться до крыши замка, ходил по ее гребню. Родители запрещали ему, объясняли, насколько это опасно, а потом случилось это… Юрген решил покатать свою младшую сестру. Он был уверен, что она тоже умеет летать, только надо ее научить. В общем, он ее не удержал. Он летал, держа ее за руки, и однажды не удержал. Если бы над водой, над стогом сена, да хотя бы над лесом, где ветви смягчили бы падение… Она упала на ограду замка. Кованую, с острыми зубцами. Одно хорошо — сразу, без мучений. Мать за день постарела лет на десять. Ну а потом эта история с отцом Юргена. Тот расстрел в усадьбе. Он мог не ехать на это собрание штурмовиков, его бы поняли. Но он поехал и… После этого мать Юргена тронулась умом. Это и понятно, потерять в течение года дочь и любимого мужа.