Скоро мне стало понятно, куда именно мы едем. Та же дорога в «круглый замок». Когда приехали на место, я заметил, что его действительно бомбили. Около стен было несколько воронок, да и черепица на крыше главного корпуса была свежая. Что касается главной башни, то видимых повреждений заметно не было, только на верхней стене, ограждавшей плоскую площадку с башенкой, не хватало пары зубцов. А вот по внутреннему двору прилетело прилично. В центре валялось несколько расколотых взрывами ванн, виднелись воронки.

И пока я все это дело рассматривал, вдруг заистерил Генрих. Надо сказать, что еще в машине его стало серьезно так треморить. Он реально дрожал, словно от холода. Я взял его за руку и сам чуть не задрожал. А уж когда подъехали, у него и зубы застучали. И вот теперь — вырвалось.

— Я не пойду, — вдруг громко сказал Генрих. — Не пойду туда. Лингард обещал, что тогда было в последний раз. Я не смогу.

— Я не отвечаю за дела Лингарда, — ответил барон. — Но тебе могу пообещать, что это — точно в последний раз. Ну что тебе стоит? Только передай послание.

— Вы не понимаете! Вы не чувствуете этой тьмы. Я не смогу!

— Сможешь, — твердо сказал барон. — В последний раз. Это очень нужно. Брось истереть и иди в башню!

Барон вытащил из кармана свиток и протянул Генриху.

— Возьми, тебе сразу станет легче, — сказал фон Эгерд.

Генрих взял и, действительно, колотить его сразу перестало.

— Здесь, в грамоте — сакральная охранная руна, — сказал барон. — С ней ты не должен бояться. Иди!

Барон повернулся ко мне:

— Проводи его, Пауль.

Сегодня было как-то по-другому. Во-первых, светлый коридор в сумраке мне удалось построить не без усилий. И получился он какой-то узкий, кривой, низкий. Даже Генрих с его ростом шел в нем, наклонив голову, мне и вовсе пришлось идти по лестнице и вовсе согнувшись. Очень сомнительное удовольствие. Изменилась и круглая комната в башне. Стены ее были покрыты рунами и странными рисунками совершенно непонятного содержания.

И Пайфер уже не смотрел ни на Генриха, ни на протянутый им свиток. Он смотрел на меня. И его теперь не так интересовала ковровая бомбежка, он искал другое. И я уже знал, что именно. Огромный огненный гриб, вырастающий над городом.

Атомная бомба, вот, что ему, суке, надо!

— Как это сделать? — прозвучало у меня в голове на фоне ядерного взрыва. Вполне по-русски прозвучало.

Эта тварь знала, кто я, но ей не было до этого никакого дела. Ее интересовало только одно, как сделать это страшное оружие.

Но тут он обломился. В принципе, каждый современный человек примерно представляет, что такое атомная бомба, но именно — представляет примерно. Тем более, технология эта такая сложная для 1936 года, что… И тут я осекся. Какая, на хрен, сложная? В конце войны, всего-то через десять лет американцы уже имели атомную бомбу. Да и немцы, говорят, близко к этой теме были. Отстали, не успели, потому что действовали вслепую! Подсказать было некому.