— И это ему не очень помогло, — заметил я.

— Как знать, — пожал плечами Юрген. — В свете событий, возможно, еще вернется.

— А что за события?

— Ты не знаешь? Повстанцы перешли в наступление. Да вот сообщают, — кивнул в сторону приемника Юрген, — что бои уже под Мадридом. Повстанцы движутся на столицу четырьмя колоннами. Причем, некоторые позиции отряды Народного Фронта оставляют без боя.

— Это почему же?

— Из-за слухов… Ты же знаешь, что местные крестьяне — поголовно католики. Народ отважный, но богобоязненный. Так вот, появились слухи, что на стороне мятежников воюет армия тьмы. Рассказывают про ночные атаки, когда отряд бессмертных солдат врывался в окопы и вырезал всех под чистую. И солдат этих не берут ни пули, ни штыки.

— Хочешь сказать, этот наш бессмертный взвод мертвецов?

— А кто же еще? Я других подобных не знаю. Так вот, республиканские солдаты отважны и не боятся смерти. Но очень боятся адских мук, ибо опять же по слухам восставшие мертвецы забирают не только жизни, но и души. Соображаешь? Фон Эгерд умен, он понимает, что панические слухи порой действуют куда эффективнее, нежели лихие штыковые атаки, которые практиковал Лингард.

Действительно, осталось только согласиться, барон умен. Слухи и паника порой опасней бомб. У барона получилось куда лучше, нежели у Лингарда.

— Кстати, про Лингарда. Ты хотел, чтобы он вернулся? Так вот, он возвращается.

— Когда? — быстро спросил Юрген.

— На днях. Так что вот тебе шанс осуществить свою месть. Не тяни с этим.

— Постараюсь.

— Ладно, пойду поваляюсь. Что-то устал. Слушай, а про это дерево, — спросил я уже у самой двери. — Баскония, она большая. Конкретно это дерево где?

— Дерево? Да в небольшом городке. Герника называется…

Герника! Конечно я слышал про Гернику. И картину эту видел. Не в живую, конечно, в каком-то альбоме по современному искусству. Этот кубизм-абстракционизм мне не очень заходит, но вот «Герника» впечатлила. Даже в альбоме. Люди и быки, сгорающие в адском пламене. Где-то я слышал или читал, что Пикассо написал ее под впечатлением от той трагедии. Гернику разбомбили в хлам немецкие бомбардировщики Ю-52. Такие же «Индейки», как тот, на котором летал пилот Эрик. И еще итальянцы поучаствовали, как же без них? Город сожгли, точное число жертв не установлено. Горело три дня. И главное — не понятно, зачем бомбили? Может быть, в военных целях?

— Слушай, Юрген, а там, в это Гернике есть что военное?

— В Гернике? Кажется, есть. Завод по производству многозарядных пистолетов «Маузер». У Баумайстера такой.

Я сидел в спальне, еще пахнущей хлоркой, и обдумывал слова Юргена. Герника! Как-то все сошлось. Легион «Кондор», прибывшая на аэродром эскадрилья «Индюшек» — бомбардировщиков, молодые офицеры люфтваффе. Ну точно, на шевронах у офицеров, которые были в гостях у Эрика Ласточки, была птица и надпись «Кондор». И дерево, которого боялся дух, находится именно в Гернике. Они что, хотят разбомбить, сжечь весь город из-за какого-то дерева? С них станется.