— Война все спишет? — вспомнил я древнюю мудрость.

— Да, что-то в этом роде. Все спишет… И еще… победителей не судят. Ты сам видел, что было вчера на поле боя. Представляешь, что будет дальше? Лингард весь вечер просидел на почте, отсылал срочные телеграммы. Пленку уже отправили в Берлин. Подумать только, армия бессмертных…

— Точнее — армия уже мертвых.

— А, без разницы, — махнул рукой доктор.

— Но вот тот русский летчик. Вы сказали, у него есть дар.

— Определенно есть. Я пробовал ввести его в транс, применил метроном, но вдруг заметил, что сам сижу и сморю на свои часы и подробно рассказываю ему про себя. Так что и ты будь готов, если заметишь что-то подобное.

— Всегда готов, — ответил я.

— О, смотри! Видишь эту усадьбу? Это же настоящий мавританский стиль!

Оставшуюся дорогу доктор рассказывал о красотах и архитектуре Севильи.

— С детства мечтал посетить Испанию, особо меня интересовал мавританский стиль. Андалусия! Севилья! Я ее во сне видел! И вот выпала такая возможность. Здесь находится Алькасар — дворец великих мавров! Представляешь⁈ Как же я мечтаю его увидеть своими глазами! Такие красоты! В Испании говорят: «Кто не видел Севилью, тот не видел чуда»! А ты знаешь, что согласно легенде, Севилья была основана греческим героем Гераклом⁈

Я не знал, но представлял. Примерно такие же чувства я испытывал на аэродроме в Милане. Красота рядом, но пока не до нее. Так что особых красот Севильи мне посмотреть не пришлось. Пока много пыли и очень душно, несмотря на раннее время. А усадьба — ничего себе, симпатичная. Особняк из белого камня, примерно в таком же проживали и мы. А штаб фалангистов находился в скучном двухэтажном доме в пригороде Лос Умерос. Там же была тюрьма, где содержались пленные.

Русский летчик был в простенькой летной куртке и брюках — галифе. Видимо, пленили его в яловых сапогах, но теперь на ногах у него были жалкого вида башмаки без шнурков. Молод, по виду — нет и тридцати. Голова обвязана холстиной с проступающим бурым пятном запекшейся крови. На скуле была свежая ссадина, а верхняя губа разбита. Видимо, летчика били. Или пострадал при приземлении.

Сейчас летчика допрашивал какой-то фалангист в синей рубашке. Он нависал над пленным и что-то орал ему прямо в лицо на ломаном французском. Он сильно потел, подмышки и спина у него буквально мокрые от пота, и разило от него соответственно. Что касается летчика, то он держался мужественно, выглядел совершенно спокойно. На нас с доктором летчик посмотрел сначала равнодушно и вдруг, встретившись со мной глазами, изменился лицом. Словно что-то почувствовал. Сказал короткую фразу по-французски.