Теперь доктор посмотрел на меня удивленно. Типа, какую на хрен игру⁈

Признаюсь, я сплагиатил эту фразу у Штирлица из кино. И еще я не сказал доктору Веберу очень важную вещь. Летчик плохо говорит по-французски, зато отлично знает немецкий. В совершенстве. Но скрывает это. И этим нужно воспользоваться. Будем давать полезную информацию примерно так же, как я общался со шпионами в автомастерской.

— Он еще не знает, кто именно и как его сбил, — сказал я. — Журналисты ведь ничего не знают про операцию «Дар Богов». Она, наверняка, секретная.

— Действительно, — доктор, схватившийся было за телефон, положил телефонную трубку обратно на рычаги. — Ты прав! Скорее всего, все это строго засекречено. Однако ж надо как-то доложить Лингарду. Ничего не поделаешь, в операции он назначен главным.

Летчик продолжил сидеть с отрешенным видом, смотрел в сторону, но нас внимательно слушал. Это точно! Пусть слушает, ему полезно.

Доктор снова потянулся к телефону, но фалангист отрицательно замотал головой и подал голос:

— Но, сеньор, но!

А, все ясно. Телефонная станция в Севилье не работает. Только у главного — «коменданте» в кабинете работала немецкая полевая телефония. Гумпмощь от союзников.

— Сейчас, Пауль, я быстро, — сказал доктор Вебер, вставая. — Сделаю один звонок. Подождешь меня здесь?

Я закивал головой, прикидывая, что боле удачного момента переговорить с русским летчиком у меня не будет. Как там у Штирлица было, главное он успел сказать радистке Кэт в коридоре госпиталя. В палате — нельзя, в машине тоже. Прослушка. А вдруг и здесь тоже?

Я с сомнением посмотрел на обшарпанные стены, убогую мебель и на лицо фалангиста. Судя по томному выражению, он уже ждал сиесты. Да и телефон у них не работает, какая прослушка? И все-таки я сильно рисковал, когда начал разговор. Правда, перед этим положил фото Татьяны перед фалангистом и мысленно предложил рассмотреть внимательно эту девушку.

Сработало. Фалангист вперился в фото глазами, морда его приобрела совершенно сально выражение, словно он разглядывал порножурнал. Я пощелкал пальцами у него перед лицом, он даже и не заметил. Я повернулся к летчику:

— Здесь недалеко есть аэродром, там много самолетов. Какими из них вы можете управлять? — спросил я, конечно, по-немецки. Говорить по-русски пока было рановато.

Летчик сделал вид, что не понимает меня.

— У нас мало времени, Валерий, и вы знаете немецкий, — сказал я. — На аэродроме есть «мессеры» и «юнкерсы». Так какой?

— Любой, — буркнул летчик. — Хоть бомбардировщик. Дай добраться до аэродрома и увидишь.