— Пустая голова! В подвале тебя и замурует, когда рухнет крыша, — доходчиво объяснил доктор. — В этой усадьбе есть только один пригодный подвал — винный погреб. Но он занят, там буду прятаться я! И не выйду оттуда, пока не опустошу все бочки! А вы ройте, если хотите выжить, в этом чертовом мире, где в бой ходят мертвецы. Ладно, бросайте рыть, марш умываться, и на обед!

Последнюю фразу он сказал, увидев нас с доктором. Хлебнул из фляжки и удалился.

Единственной компенсацией за «рабский труд» ребята посчитали обильную «добычу» — гранаты, яблоки, виноград, груши, а также поспевающие апельсины и мандарины, собранные Клаусом в саду. Он приволок целую рубашку фруктов и цитрусовых. Как только он все успевает? Ребята принялись лакомиться. Забавней всего было смотреть на Михаэля. Он и не скрывал, что видел апельсины впервые. А что ел в первый раз — тем более. Поэтому начал жрать сорванное с ветки тут же, с кожурой, как яблоко. Судя по кислой гримасе, вкусом диковинного плода остался несколько разочарован, но я даже остановить его не успел, как он сожрал весь апельсин и потянулся за добавкой. Клаус, зараза, тут же подсунул ему лимон.

Все это было весело, но моих проблем не решало. После обеда я уединился в саду, прилег под апельсиновое дерево и принялся размышлять. Нужно было как-то решать поставленную задачу. Как там Штирлиц это делал? Рисовал на листках нацистских бонз и каждого анализировал. Но у Штирлица были полковничьи погоны, длинный, жирный «Мерседес», пропуск куда только можно и радистка Кэт с рацией. И неограниченные, как мне показалось, финансовые средства. Но даже он ничего не смог сделать и поначалу сдал «пианистку» с рязанскими корнями в руки мясника Мюллера. У меня же не было ничего кроме горячего желания спасти русского летчика и таким образом наладить связь со своими. Возможности явно не равны. Но делать надо, раз взялся.

Я попробовал тоже «разложить листочки на столе». Мысленно, конечно. Итак, русский летчик Валерий Лапшин в тюрьме. Когда мы выходили из штаба, я это здание внимательно рассмотрел. Два этажа, окна в решетках, каменная ограда, по углам — вышки охранников. На одной — пулемет. Штурмовать это с одной винтовкой «Маузер» и двумя обоймами — рисково. Посмотрим, что у меня еще ударного. Михаэль. Если затеять с тюремными охранниками ссору, дождаться, пока они начнут нас мутузить, вот тогда Михаэль и вдарит. А вдруг как не вдарит? Тем более, я и языка не знаю, чтобы ссору затеять. Немецкому подростку в синей рубашке охранники будут, скорее всего, просто улыбаться. Да и неизвестно, проломит ли ударная волна Михаэля каменную стену? И даже если проломит, как летчика достать из подвала и от батареи отцепить.