— Я еще не ел кенгуру, — признался Михаэль, и мы дружно рассмеялись.

— Ну а ты, Пауль, что ты выбрал для себя? — повернулся ко мне Юрген.

Я чуть было не брякнул: «разведчиком». Но нет, разведчиком я стал скорее поневоле, как и арийцем. А учитывая результаты, пока разведчик из меня — так себе. Хотя и специалистом по семейным отношениям я тоже становиться не собирался. А вот с детства Павел Серебров, действительно, мечтал о небе…

— Я хочу стать летчиком.

— Военным? — уточнил Юрген.

— Нет, таким, как капитан Эрик Швальбе, — уточнил я. — Когда можно одновременно посмотреть мир и принести пользу людям, своей стране. Так что не исключено, Клаус, что я буду подвозить тебя во время твоего дальнего путешествия, а с тобой, Лотар, мы случайно встретимся в портовой таверне Кейптауна или Марселя после долгого рейса. Юрген, не присоединишься к нам?

— Вряд ли, — улыбнулся Юрген. — Я, видимо, буду очень занят, просиживая штаны в научных библиотеках. Быстро потеряю зрение, облысею, стану ворчливым профессором, который засматривается на молоденьких студенток. Но если ты, Пауль, прихватишь меня на борт, с удовольствием посижу с вами в портовом кабачке. Генрих, ты с нами?

— Если меня отпустят из больницы, — присоединился к разговору Генрих. — Я буду врачом. Хорошим врачом, не как те, в школе. Я буду лечить детей, так, чтобы они были здоровы, много смеялись и играли без боли.

— Вот ведь, зараза, все испортил, — сморщил лицо Клаус. — Нашел чего вспоминать, «тех врачей». Ничего, мы нальем тебе в таверне кружку крепчайшего рому и проволочем в гостиницу совершенно бесчувственного, и ты ничего уже не будешь помнить. И девку тебе под бочок подложим с вот такенными сиськами, как у фрау Штрикер. Феликс, ты как, осчастливишь нас своей компанией? Хотя ты… Ты ведь, наверняка, будешь большим начальником.

Я очень внимательно смотрел на Феликса и удивился его какой-то детской улыбке.

— Да, папа сказал, что он в лепешку расшибется, но сделает мне карьеру. Что у меня талант управлять массами. А я не хочу. Я хочу быть учителем. Истории или географии. Нет, лучше истории. Рыцари, крестовые походы, кругосветные плавания. Ведь я все это знаю и смогу рассказать детям. И он будут меня слушать, и они будут мне верить.

У меня что-то засвербело в носу. Черт побери! Обычные дети, подростки с нормальными человеческими мечтами. Даже Феликс. Да и остальные, наверняка, такие же. Что же такое сделали с этой страной, с культурной Германией, что ее сыновья так быстро обратились в зверей, насильников, в убийц. Скоро обратятся. И еще я обратил внимание, что никто не связывает свое будущее со своим даром. Вот это было, действительно, удивительно.