В пятницу я почему-то сильно нервничал. Накануне мне приснилось, что я чего-то не то в послании на стене написал. Перепутал даты. Назначил все на день раньше. Проснулся в холодном поту. Хотел даже поехать к стене, исправить. Вовремя опомнился. Потом вспомнил, как проговорился Швабе: «Теперь, когда есть новый взвод». Они что, подогнали духу Пфайферу новые жертвы?

На занятиях мы занялись делом — учили испанский. Доктор Вебер пообещал, что в выходные выведет нас в кино. Вечером слушали радио и играли в бильярд. Михаэль меня опять разделал.

В субботу с утра все было вроде обычно, сбегали на зарядку, позавтракали. Договорились с Лотаром и Феликсом скатать на великах в город. Но Аксельбаум вдруг велел нам не расходиться. Я посмотрел в окно и увидел автобус. И сразу понял, что нас повезут на аэродром. К полудню. На пресс-конференцию.

Я осторожно поинтересовался у доктора Вебера, чье это распоряжение. У доктора на субботу были другие планы, и он раздраженно сказал, что это приказ оберста Лингарда, и он не обсуждается. Мы надели парадные синие рубашки и галифе с ботинками. Пилотки с кисточками. Фрау Штрикер осмотрела наш внешний вид и похвалила. Сказала, что испанский загар нам к лицу и даже погладила Юргена ладошкой по щеке.

Сели в автобус, поехали. Ехали знакомой дорогой, мимо речного порта, десять километров на юг.

Теперь у аэродрома была охрана о-го-го! У опущенного шлагбаума был чуть ли не взвод солдат с автоматами и броневик. В салон автобуса поднялся молодой офицер и начал проверять у доктора Вебера и у водителя документы. Говорил он по-немецки, хмурился, видимо, присутствие детей на охраняемом объекте ему совершенно не нравилось. И только когда доктор предъявил ему пропуск, подписанный лично Лингардом, отстал и велел пропустить.

У бетонки охраны тоже хватало. И хотя одеты были солдаты в испанскую форму, автоматы у них были немецкие и переговаривались они тоже по-немецки. Я прикинул, что если подпольщики решили обивать летчика прямо на аэродроме, им придется отнюдь не легко.

У диспетчерской прямо на улице стоял накрытый красным полотном стол и несколько рядов лавок. Видимо, специально для пресс-конференции. И когда мы приехали, вокруг стола уже роилось несколько господ и дам, одетых явно не по погоде. Европейские журналисты. Ну понятно, в Европе уже осень, а здесь за двадцать плюс и небо чистое. Ни облачка. Ребята смотрели на журналистов с интересом, но к разочарованию Клауса, негров среди них не было. Зато была пара узкоглазых японцев.

Когда мы выгрузились из салона, было еще рано, часов десять. Мы с Лотаром решили, что раз журналистов уже привезли, значит «Ласточка» и «Альбатрос» уже прилетели и стоят на своих площадках в конце взлетной полосы. И уже собрались пойти навестить капитана Эрика, но доктор Вебер на нас прикрикнул, чтобы мы не отлучались. По виду его было видно, что он сильно волнуется. Да и пройти вряд ли получилось бы, охрана стояла и вдоль бетонки. И у диспетчерской были военные везде куда ни глянь. Тут и там, печочного цвета френчи, черные мундиры и голубые рубашки. В глазах рябило.