Я чувствовал себя спокойно и все-таки непроизвольно озирался, прикидывая, где может укрываться засада. Но перелесок и апельсиновая роща были далековато, а здесь спрятаться было совсем негде, разве что за холмами, на вершинах которых стояли зенитки, прикрытые маскировочным сетями.

Если начнется, если будут стрелять, надо бы позаботиться о Генрихе, подумал я. Мысль, что я сам могу в случае нападения пострадать, почему-то меня не посетила. И еще я заметил, что у коновязи рядом с диспетчерской стояли в рядок несколько велосипедов. Ну да, «Виктории». Видимо, пилот Эрик внял моим советам и действительно закупил велики для своей дружной команды.

Ну вот, легок на помине. В воздухе раздался гул моторов. Через несколько минут «Ласточка» зашла на посадку, сдув с голов некоторых журналистов шляпы, и аккуратно покатилась по летному полю. Это значит пилот Эрик привез новую партию журналистов из Рима.

Через полчаса разномастная, галдящая толпа уже подходила к диспетчерской, где уже устанавливали микрофоны и кинокамеры. Видимо, назначенное мероприятие вызывало большой международный интерес.

Генрих вдруг слабо вскрикнул и стал оседать на землю. Доктор Вебер едва успел его подхватить и усадил спиной к колесу автобуса. Расстегнул ему ворот, начал махать над ним своей папкой.

Потом посмотрел в небо на припекающее солнце, достал часы, посмотрел на циферблат.

— Половина двенадцатого, — сказал он. — Мы здесь точно зажаримся. Давайте-ка, ребята, тащите его в тенек.

И доктор указал в сторону чахлых березок за диспетчерской. Мы подхватили Генриха и быстро переместились в указанном направлении. И уже оттуда мы увидели, как через шлагбаум проехало несколько легковых автомобилей, в том числе и «Хорьх» Лингарда. А за ними приехал автобус с белой будкой, на которой было написано большими буквами «Helado».

— Черт! Хеладо — это мороженое по-испански, — обрадовался Клаус. — Хорошо хоть догадались, что в такую жару мороженое — самое то! Интересно, так будут раздавать, или за деньги?

Я же внимательно смотрел за машиной Лингарда. Она остановилась почти у самого стола, Лингард первым вышел из салона. Он был в парадном мундире, с двумя железными крестами. В черных очках. Из приехавшей следом черной машины два офицера в синих рубашках вывели Валерия Лапшина. На нем были синие офицерские галифе, яловые сапоги, свежая гимнастерка с красными лейтенантскими петлицами и пилотка со звездой.

Почему красные петлицы? Он же летчик, подумал я.

А журналисты уже рванулись вперед, щелкая летчика своими фотоаппаратами. Я напрягся, оглядываясь по сторонам и думая, что вот сейчас начнется. Но ничего не началось. Летчик посмотрел в небо потом спокойно прошел к столу, сел на указанное ему место. Рядом с ним сел один синерубашечник, второй остановился у него за спиной.