— Льва? — удивился сторож, пропуская визитёров. — Какого льва?
— Это ты мне скажи, досточтимый маэстру, какие львы у вас тут имеются, и покажи нам их всех по очереди!
— Э-э-э… — Старик явно задумался. — Ну я как бы… Я-то что? Я-то дела особого не имел… Может, у лекарей какие львы и были… Но лекари все и пациенты все того… Тю-тю! За Рубон ушли, их какая-то благородная госпожа обещала во флигеле у себя в поместье приютить, исключительной доброты женщина! Но если хочете… Если хоцца… Если хотитя то бишь — то милости просим, я вас повсюду проведу, поискаем… Поищем! Поищем то бишь ваших… Наших львов!
Экзарх посматривал на Аркана явно скептически, но Буревестник был уверен — разгадка кроется где-то здесь. Каждый из них зажёг по фонарю, и все втроём, во главе со сторожем, они двинулись по тёмным коридорам, кабинетам и палатам городского дурдома. Старик шаркал своими растоптанными башмаками, кряхтел, жаловался на боли в спине, время от времени оборачивался на странных гостей и качал головой, продолжая удивляться. Он зябко одёргивал свой поношенный кафтан, время от времени сморкался в большой платок — и совсем не говорил о войне и политике.
— Готовят ли у вас пилав? — вдруг поинтересовался Аркан.
— «Пилав»? — удивился старик. — А какое это отношение имеет…
— Так, вдруг вспомнил… Один мой предок почему-то в своих бумагах упоминал ваше заведение и пилав — рядом. Вот я и спрашиваю…
— Пилав… Пилав… Никогда не слыхал ни о чём подобном. Из чего он вообще делается? — шаркая ногами, поднимался по лестнице сторож. — Что за блюдо такое диковинное?
— Ну как, — пожал плечами Рем. — Сначала — поджарка из масла, мяса, овощей и пряностей. Потом — рис…
— Рис? — удивился ещё больше старик. — В каком смысле — «рис»? У нас был тут главврач — Климент дю Рис — лет двести назад, оптиматский ренегат и знатный чудак… А-а-а! Лев! Лев! За мной, маэстру, за мной!
Престарелый сторож с невероятной для его возраста прытью вдруг побежал по коридору второго этажа, размахивая фонарём и бормоча на ходу. Буревестник мчался за ним, как гончая, почуявшая дичь. Экзарх не торопился, степенно шагал вперёд и не прогадал: сторож резко остановился, ухватился за дверную ручку, повернул её — и в этот момент Аркан врезался в его спину, и они оба покатились кубарем — внутрь некоего помещения.
— Грехи мои тяжкие! — причитал дед. — Я отбил себе междудушье!
— Встаньте с моей ноги, маэстру! — ворчал Аркан. — И не опирайтесь мне на лицо, ради всего святого, что за манеры⁈
Его высокопреосвященство меж тем не торопясь вошёл в комнату, поднял повыше фонарь и констатировал: