Буревестник на башне замер у зубца, оперевшись на него ладонями, вцепившись пальцами в холодный камень. Казалось — или кладка раскрошится от нервического напора Аркана, или из-под ногтей герцога потечёт кровь. Он смотрел на южан — настоящих героев! — которые медленно отступали к воротам, сдерживая натиск рыцарей, видел подбирающихся к стенам солдат дю Ритёра, обозревал город за своей спиной, слышал лязг оружия зверобоев внутри башни, у себя под ногами, и молился. Молился о том, чтобы его усилия были не напрасными. Чтобы все эти мужчины, сражающиеся там, внизу, умирали не зря.
События у ворот разворачивались меж тем самым драматическим образом: южане гибли, отступая, а рыцари, ещё недавно бывшие в роли жертв, теперь почувствовали себя победителями! К тому же в каждом из двух отрядов профессиональной пехоты дю Ритёра, которые подтянулись с флангов, имелся сильный маг, и мерцающая плёнка покрыла собой пространство на сотню шагов окрест, защищая атакующих от обстрела. Постепенно закованные в стальную, пусть и местами ржавую, с прорехами, броню дворяне-оптиматы продавливали южан, создав пробку в воротах и не давая закрыть створки.
В какой-то момент орра дрогнули — и отступление превратилось в бегство: пусть и запланированное, но всё же губительное. Южная кавалерия устремилась в глубину города, стуча копытами по брусчатке и орошая улицы Первой Гавани кровью из ран. Раздались торжествующие крики оптиматов, и первый десяток рыцарей из авангарда ворвался на городские улицы. Однако здесь, внутри города, маги не могли помочь своим соратникам, и со стен и башен в тяжёлых всадников полетели метательные снаряды. Почти все первопроходцы погибли чуть ли не единовременно.
— Вперёд, вперёд! — закричали сержанты и офицеры дю Ритёра, напирая на тыловые ряды авангарда, которые решили отвернуть, не рисковать жизнями в незащищённом пространстве за воротами.
Наёмники же и не думали давать им такой возможности: в ход пошли гизармы, совни, бродексы на длинных древках и боевые молоты-люцернхаммеры — не нанося ударов смертельных, люди дю Ритёра вполне ясно дали понять: отступать никто не будет! Для рыцарей это стало весьма неприятной неожиданностью: всё-таки они были дворянами и не привыкли, что к ним относятся как к расходному материалу! Их осталось около трёх сотен, считая одоспешенных оруженосцев и слуг. В жуткой сутолоке у ворот развернуть всю эту массу и направить на прорыв не стоило и пытаться. К тому же — что дальше? Бежать? Дезертировать? Рыцари предпочли смерть позору — и устремились в город по довольно широкой мощёной улице, которая вела от ворот к центру Первой Гавани — под градом стрел и метательных снарядов.