Над Первой Гаванью плыл колокольный звон. Священные огни горели на каждой башне, на каждой церкви. Даже на самую вершину башни долетали звучные, громогласные песнопения ортодоксального клира:

— Спаси, Господи, людей Твоих и благослови достояние Твоё!

Победы ортодоксам над сопротивными даруй!

И Твоё сохраняй

Огнём Твоим истинным!

Всё, что происходило внутри стен Первой Гавани, было недоступно колдунам Карла Вильгельма Краузе и эльфийским чародеям. Им казалось — золотой сияющий купол накрыл старую имперскую столицу и был он непроницаем для самой изощрённой волшбы. Сам узурпатор нервничал: почти половина его солдат сейчас сражалась на улицах древнего города! Вайсвальд, Роттерланд и другие влиятельные и знатные военачальники тоже были там… Но никто не спешил в ставку с победными реляциями! Поэтому псевдоимператор всё-таки не торопился во главе гвардии входить в город. Мало ли как обернётся дело?

Если бы он видел то, что мог наблюдать Аркан с высокой круглой башни, то содрогнулся бы до глубины души.

Весь обширный Купеческий квартал Первой Гавани, прилегающий к малым торговым воротам, был превращён ортодоксами и южанами в странную крепость. Окна первых этажей заколотили толстыми досками, на крышах и верхних этажах заготовили обильные запасы метательных снарядов — камней, суковатых брёвен, дротиков и стрел. Улицы перегородили баррикадами: тяжело гружёнными укреплёнными телегами, ежами из острых кольев, мешками с песком, бочками. Ополченцы-деграсцы, не занятые на обороне стен, выжившие баннереты Юго-Востока и их дружины, несколько сотен зверобоев — все они стали гарнизоном этого укрепрайона.

Верные рыцари, терпеливые пехотинцы, меткие стрелки, Белые Братья, яростные фанатики и кое-кто из магов, прорвавшись за ворота, спешно продвигались по городским улицам, не встречая сопротивления. А потом, примерно через полверсты, наталкивались на баррикады и их защитников. Увидев врага, оптиматы с большим рвением бросались в атаку — ещё бы, стены ведь взяты, город почти что пал к ногам Крылатого похода! Однако раз за разом умывались кровью, поражаемые алебардами, боевыми цепами и копьями ортодоксов, неся потери от постоянно сыплющихся на головы с крыш и из окон метательных снарядов.

— Это ловушка! Ортодоксы заманили нас! — Кто первым выкрикнул эти слова, неизвестно, но паника среди ворвавшихся в Первую Гавань солдат стала нарастать, кое-кто решил ретироваться, но повторилась ситуация у ворот.

Подкрепления, отправленные Краузе, торопились внутрь! У них был чёткий приказ — усилить натиск, сломить сопротивление ортодоксов, пробиться к монастырю Всех Прежних Святых и княжеской резиденции. И они намеревались его исполнить! В Купеческом квартале на улицах скопилось неимоверное количество воинственного народа, около двадцати тысяч вооружённых оптиматов всех родов войск! И количество в итоге переросло в качество: на радиальной улице, широкой, напрямую ведущей от ворот к центру, оборона ортодоксов была прорвана.