Над полями раздался резкий, бередящий душу и разгоняющий кровь звук волынки, загрохотал большой барабан. Конноли имели в своём составе музыкантов, которые расчехлили инструменты и принялись играть, лишь только стало ясно — прятаться больше не нужно. Пикинёры, заслышав знакомые звуки, крепче сжимали пики, строились в шеренги. Кони перебирали ногами, кавалеристы скалились и заряжали арбалеты… Ёррин Сверкер на сей раз не собирался отсиживаться в тылу — он исполнял роль вексиллария-знаменосца! Чёрное знамя, приведённое в порядок и обмётанное по краям лично герцогиней, трепетало на ветру, гном ухмылялся, вышагивая впереди строя.

Сама Габриель Атерна-Аркан осталась при госпитале, хотя и стремилась сопровождать мужа. Габи не разбиралась в травматологии и хирургии, но что касается фармакологии и гигиены — в этом ей не было равных, так что знания и навыки герцогини вкупе с опытом парочки костоправов и старых военных фельдшеров могли здорово помочь раненым.

Оглянувшись ещё раз на край поля, где остался обоз, Рем высмотрел фигурку жены и взмахнул рукой. Она помахала в ответ и послала воздушный поцелуй. Тронув каблуками бока коня, Аркан направил его крупной рысью перпендикулярно шеренгам пикинёров.

— Молодцом, молодцом, маэстру! Мы убьём их всех! Бог за нас! — И снова оборвал себя — на Юге Бога не знали и, что самое страшное — знать не хотели.

— Виват, Аркан! — не растерялись пикинёры. — Бей-убивай!

Они знали, что их командир — ортодокс и человек очень религиозный, но за купленных на личные средства коз, налаженное снабжение и умелое и при этом ненавязчивое руководство пехотой и кавалерией могли простить ему недостатки и посерьёзнее.

А потом снова заиграла волынка и забил барабан — музыканты, эти спешившиеся аристократы, завели старинную мелодию, от которой в глазах южан загорался огонь, а ноги начинали чеканить шаг. Шон Лоусон запел первым, а остальные подхватили:

— Сперва внушила сердцу страх,

Затем дала покой.

Я скорбь души излил в слезах,

Твой мир течёт рекой.

Прошёл немало я скорбей,

Невзгод и чёрных дней,

Но ты всегда была со мной,

Ведёшь меня домой!

Аркан скрипнул зубами: они пели так, будто обращаются к родной земле или к любимой женщине. Эту песню они называли «Прекрасная Грэйс», но Рем — бакалавр философии и книжный червь — знал, что сей древний гимн пришёл отпрежних , назывался «О благодать!» и был посвящён Богу, Творцу Миров, Владыке Света и Огня… И куплетов в нём имелось гораздо больше, чем три, которые пели орра, крепко сжимая в руках пики.

— Земля истает, словно снег,

Иссякнет солнца свет,