Хотя, чисто технически можно сказать, что так оно и было. Почти все вопросы, которые меня волновали, начиная от механизма разрыва магической связи и заканчивая природой моей собственной силы, действительно должна была решить эта чертова книга.

Я принял ее из рук эльфийки.

В отличие от моего гримуара, этот экземпляр был абсолютно холодным и безмолвным. В моем сознании не раздалось ни сварливого старческого кашля, ни ехидных комментариев, ни жалоб на то, что его снова куда-то тащат. Артефакт был нем, как могильная плита. Никакой пульсации, никакого ментального фона. Просто древний кладезь знаний.

По крайней мере на первый взгляд.

Сев на край застеленной кровати, я положил книгу на колени и осторожно, кончиками пальцев, откинул тяжелую обложку.

Страницы издали сухой шелестящий звук.

Я уставился на первый же разворот, и все мои надежды на быстрое решение проблем мгновенно разбились вдребезги о жестокую реальность лингвистики.

Тяжелый вздох сам вырвался из моих легких.

Ну, конечно. Конечно, я должен был догадаться, что написан этот гримуар будет даже не на том языке, который был у меня в моем говорящем гримуаре. Тот текст, хоть и с огромным трудом, со скрипом и постоянными консультациями с самим артефактом, я мог хоть как-то пытаться интерпретировать благодаря латинским корням и общим фонетическим принципам.

Но то, что я видел сейчас… Это не поддавалось никакому осмыслению.

Строки состояли из сложных, многоуровневых рун, переплетающихся друг с другом в непрерывную вязь. Знаки были острыми, клиновидными, лишенными привычной округлости. Они больше напоминали следы когтей какого-то фантастического зверя на камне или сложный геометрический шифр, чем письменность. Ни единого знакомого символа, ни единой зацепки для моего мозга. Абсолютная тарабарщина.

— Это исконный эльфийский, — тихо сказала Шая, подходя ближе и глядя на страницы поверх моего плеча. В ее голосе звучало глубокое уважение.

— Да я уж догадался, — мрачно отозвался я, перелистывая еще несколько страниц в слабой надежде найти хоть одну понятную диаграмму. Безрезультатно. — На древнеэльфийский, который я видел раньше, он не похож совершенно. Это как сравнивать клинопись шумеров с современным русским алфавитом.

— Верно, — кивнула эльфийка, присаживаясь рядом со мной на матрас. — Язык моего народа претерпел за всю нашу долгую жизнь несколько кардинальных изменений. Упрощений, если можно так выразиться, для адаптации к меняющемуся миру и общению с другими расами. То, что ты видишь здесь — это первооснова. Язык первых поколений, на котором формулировались самые фундаментальные законы магии. В нем один символ может означать целое предложение в зависимости от контекста и наклона черты.