в детстве. Но «невеста» — это слишком серьёзно. И слишком не про меня сейчас. — Привет, — говорю я, подходя к скамейке. Он поднимает голову, и лицо у него сразу светлеет. Он вообще светлеет, когда меня видит, это заметно. У него глаза серые, как грозовое небо, и улыбка открытая, с ямочкой слева. — Анька! — он захлопывает ноутбук, отодвигает его на край скамейки. — Ты сегодня поздно. Я уж думал, ты там до ночи с девчонками сидишь. Как диплом? — Нормально, — я плюхаюсь рядом. — Обсуждали коллекции. Лера опять хочет шифон и воздух, Майя с ней спорит, Алиса шьёт лён. Всё как обычно. — А ты? Ты что им показала? — Трансформер. Платье три в одном. — Ого, — он присвистывает. — Это ты мощно. Слушай, ты же мне так и не показала эскизы. Я тут подумал... — Саш, — я кладу руку ему на плечо, — ты в коде разбираешься, а в вытачках — нет. Давай не будем. — А я могу научиться, — он улыбается. — Ради тебя — хоть кройке и шитью. — Ты даже пуговицу пришить не можешь, вечно мне таскаешь. — Ну так я специально, — он пихает меня плечом. — Чтобы повод был к тебе зайти. Я закатываю глаза, но улыбаюсь. В этом весь Сашка: он не давит, он просто всегда рядом. И это удобно. Иногда я думаю — может, я просто привыкла? А иногда — что такие, как он, надёжнее всех прочих. Но решать надо. Только не сегодня. — Слушай, со мной сейчас странная история приключилась, — говорю я. — Какая?Я достаю из кармана свёрток, разворачиваю папиросную бумагу. На ладони лежит серебряный напёрсток. Сашка наклоняется, разглядывает. — Красивый. Это ты где взяла? — Купила. В магазинчике. — И что странного? — А то, что магазина, в котором я его купила, больше нет. Я вышла, обернулась — стена. Глухая стена с граффити. Саш, я точно не сумасшедшая. Я специально проверила: переулок тот же, дома те же, а витрины нет.Он берёт напёрсток, крутит в пальцах. У него руки большие, с длинными пальцами — программистские, хотя сам он скорее похож на боксёра. Подносит к глазам, щурится. — Гравировка интересная. Похоже на какой-то шифр. Или схему. Слушай, Ань, а может, тебе показалось? Ну, задумалась, свернула не туда... — Я тоже так сначала подумала, — перебиваю. — Но я не задумывалась. Я специально запомнила: «Три нити». Деревянная витрина, медная ручка. Продавец — старичок с седым хвостом. Он мне его за пятьсот рублей продал. За старинное серебро, Саш. — Пятьсот рублей? — он удивлённо присвистывает. — Да за такие деньги сейчас и бижутерию не купишь, не то что антикварное серебро. Может, он просто... ну, добрый был?— Может, — вздыхаю