— Что за приказ такой? Чем заниматься будет?
— Наблюдать за управлением в государстве, за точным исполнением царских указов и вести следствия по важнейшим преступлениям против государства. Подьячих пошлёшь с послами в разные государства и на посольские съезды, а также вместе с воеводами в походы и на защиту Русского государства. Пусть следят за действиями послов и воевод и обо всем доносят тебе, а ты мне. Послы поэтому всегда старались подкупать подьячих, чтобы расположить их в свою пользу.
Адашев удивлённо покрутил головой.
— Будет у тебя своя тайная канцелярия, подчиним тебе дворцовый и посольский приказы. Боярской думе подчиняться не будешь. Наоборот… Бдить её станешь. За всеми бдить… Наберёшь себе честных подьячих, что мзду не берут…
— Честных подьячих? Шутишь, государь?
— Не шучу. Оклад им положи хороший и за то, что отказались от мзды, давать такую же сумму, ежели о мзде доложат. А мздодателей на кол.
Адашев выпучил глаза на Саньку, а потом рассмеялся.
— Не-е-е, государь. Тогда подьячие вдвое увеличат. Я лучше сам с ними разберусь, ежели волю дашь.
— Дам. Зови писца. Указ писать будем.
[1] Экзерси́с (фр. exercice — «упражнение», от лат. Exercitium)
Глава 25
Пороховое производство располагалось на реке Неглинной у верхней запруды. Поразило Александра то, что тут на толчейных станах использовались такие же кулачковые механизмы, как и на его мельницах в Коломенском. Причём, механизмы, судя по состоянию, были построены совсем недавно.
Подмастерье зельной избы Митяй сказал, что: «Ноне топчут не руками, а махиной, как на коломенских льняных давилках», что Саньке было приятно. Получалось, что прогресс двигался сам.
— А мастер где? — спросил Санька, переодетый в боярина.
— Мастер хворый у себя в хате лежит, барин, — ответил Митяй, просеивая сквозь пальцы порох, прошедший через медное сито.
— Проведи.
— Не-е-е, я лучше Сеньку пошлю, — совсем не тушуясь и не пугаясь Санькиного кафтана и его воительниц, сказал Митяй.
— Сенька, подь сюды! — крикнул он.
Быстро перебирая босыми ногами по стылой, в замёрзших комьях земле, подбежал пацанёнок лет семи.
— Доведи барина до мастера. Знаешь, где живёт?
— Знаю, но в хату не пойду.
— Пошли-пошли… Я сам войду, не бойся, — успокоил Санька.
Хата мастера стояла среди одинаковых хаотически наставленных вдоль реки домиков и объяснить её местонахождение не рискнул бы и Санька. Мальчишка, доскакав к таким же серым, как и все, воротам, хлопнул по ним ладонью, и словно заяц, меняя направления, поскакал обратно. За воротами залаяла собачонка. Марта постучала комлем копья в ворота. Через минуту скрипнула дверь.